А он не может себе позволить проявить инициативу.
Сжимаю его кисть, лежащую на ручнике. Это мой максимум сейчас. Выхожу.
Света в подъезде нет. Вчера перегорела лампочка на первом этаже, но на моем он был. На третьем судя по всему тоже что-то случилось. Темень. Мне лень проверять выключен он или сломан, хотя выключатель есть на каждом этаже. И я на ощупь иду наверх, ища в кармане распахнутой дубленки ключи.
Вытаскиваю, подхожу к двери. Сердце делает кульбит, застревая в горле и в следующую секунду, волной страха и массивным телом я оказываюсь вжата в свою же закрытую дверь.
Лицом и телом.
Иии… и растеряно замираю в чужих руках.
Незнакомый мужской запах — слишком сильный, мускусный и тошнотворный.
И я пытаюсь отыскать в себе какую-то реакцию на происходящее, но она почему-то со мной не случается. Реакции не случается даже на то, что я чувствую, как что-то холодное и острое болезненно вжимается куда-то в район моей нижней челюсти снизу.
— Любишь играть?…
Ммм… я знаю кто это.
Он шепчет, но я узнаю его голос, энергетику. Мне почему-то совершенно нестрашно. Мне всё также лениво и равнодушно. И противно, да. Но всё еще не настолько, чтобы собрать себя в одну реальность.
— Сейчас мы немножко поиграем… — его горячее дыхание я чувствую щекой.
И в принципе я все понимаю, что нужно или можно сейчас делать, как с ним говорить и что говорить…
— Скинь с плеч дубленку… задери юбку… спусти трусики…
А мне хочется закрыть глаза и поспать.
Можно прямо стоя.
Туманова… — пытаюсь привести я себя в чувства. — У твоего горла нож. Включи адекват и останови происходящее.
Надо, да? — глубоко вздыхаю я.
— Для начала, Эльхам, на мне нет трусиков.
Я чувствую, как возбужденно он рычит мне в шею.
— А для конца… — я медленно разворачиваюсь, чувствуя, как лезвие скользит по моей шее. — Я играю только по своим правилам.
Щиплет… порезал, скотина.
— Надеюсь, ты этим ножом больше ни в кого не тыкал, и он чистый.
На минуту он замирает, словно впадая в оцепенение.
— Нетипичное поведение для жертвы, да?
— Заткнись, — нож опять отыскивает мое тело.
Теперь он упирается мне в живот.
А я знаю, что он не сделает этого. Просто уверена. Почему? Это иррациональная уверенность. Моё тело не выдает мне больше ни капли адреналина. Изнасиловать может, да. Но меня не особенно почему-то это парит сейчас. Эта история становится для меня скучноватой…
— Задери юбку.
