Ожников, спасая мою волю от разложения игнорирует мой вопрос. Это и к лучшему! Не хватало еще, чтобы я начала расспрашивать окружающих о его самочувствии и переживаниях. Этого Олег точно не оценит.
— Спасибо! — благодарю его я, пожимая руку, которая лежит на рычаге коробки передач.
Закатив глаза, он цокает языком.
— И вот хрен же тебя разберешь, что ты имеешь в виду.
— Не надо разбирать… — хихикаю я. — Люби так!
— Люблю… — улыбается он. — Как тебя можно не любить? Давай, рассказывай мне что-нибудь жизнеутверждающее.
— Сегодня — смертеутверждающее, — поправляю я его. — Хочу обменяться с тобой опытом. Ты умирал когда-нибудь?
— Нет, — качает он головой. — Не умирал, но много раз я ждал смерти.
— Когда воевал?
— Обстрелы… — кивает он. — Мы спали под обстрелами. В любой момент… В общем, я научился жить в ожидании, без эмоций. Но ранен не был ни разу. Ребята говорили — везунчик, — грустно усмехается он. — А ты?
— Пару раз… Но сильно запомнился первый. Там было ясное сознание, и я запомнила все подробности, которые были там… за барьером.
Когда ты выходишь из тела.
— Расскажешь?
— Да, — киваю я.
Это хорошая вводная для нашего сегодняшнего время провождения.
— Мне было восемь, кажется. Я утонула. Подробности самого процесса не буду, там всё банально, но вот дальше… Как только тело отключилось, и я перестала испытывать дискомфорт от воды в легких, сознание резко прояснилось. Щелчком. И меня начало топить в каком-то странном звуке — это было очень громко. Переходы от лязга до гула и потом в как… очень красиво не звук, а пение, потом снова гул, лязг… Трясти начало очень сильно.
И параллельно шла информация — что идет отделение физического тела от тонких тел, и то, что я чувствую, это связанно с процессом разделения. Потом меня резко дернуло, и я начала падать, но только куда-то вверх с огромной скоростью! И тот пресловутый тоннель, о котором многие говорят — это для меня был эффект от скорости движения — все размазалось превращаясь в однородную сплошную стену вокруг меня.
Я выходила через «родничок», — прикасаюсь я к своей макушке. — А свет был не впереди. Он был внутри! И такое ощущение — радость, эйфория, восторг, и все поет! Еще ощущение предвкушения, что наконец-то! Наконец-то возвращаюсь в покой, домой, туда, где ждут и теперь все будет хорошо — отсутствие тревоги и любого беспокойства, умиротворенное блаженство! Одновременно, я видела где-то на границе сознания, как меня вытащили и реанимируют.
