Безбашенный

— Да, о, да, Антон, — еле слышно, чуть хрипло выдыхает мне в губы, закатывая глаза, непроизвольно прикусывая мой язык, — легко, но от этого меня просто прошибает, — насквозь, по позвоночнику, по мошонке, которая сейчас, кажется, сейчас точно разорвется!

Скольжу пальцем вовнутрь и наружу, выходя почти полностью, — ни хрена уже не соображаю, лихорадочно и жадно толкаясь в нее языком, — только ее сладкий вкус, только ее сумасшедшее рваное дыхание, перемешанное с всхлипами, — единственное, что для меня сейчас способно существовать, что наполняет меня всего, полностью, пропитывая без остатка.

Придавливаю ее ноги своими, — она уже извивается, пытаясь убежать от слишком сильного наслаждения, — и одновременно подставляет под мои пальцы свои складочки, скользя по ним. Сама не осознает, как начинает насаживаться на мой палец, хрипло выдыхая мне в рот.

Но я удержу, нет, милая, тебе не вырваться, — ты пропитаешься этим наслаждением, ты прочувствуешь и проживешь его сполна!

Добавляю второй палец, прислушиваясь к тому, как одурительно звучит под моими движениями ее влажность, прижимаю ее клитор уже почти на полную силу, слегка царапнув его ногтем, — и ее глаза тут же распахиваются так широко, что в них способен утонуть, глядя на меня с изумлением и почему-то с каким-то страхом.

Но тут же закатываются, а руки начинают раздирать мою спину.

Она кричит.

Уже не пытаясь сдерживаться, широко раскрыв ртом, бьется под моими руками, под моим телом в судорогах, — а у меня окончательно сносит крышу он того, как сильно, как мощно сжимает она своими стенками мои пальцы.

Такая страстная. Такая чувствительная. Такая невозможная…

Черт…

Я в жизни никогда такого кайфа не чувствовал!

Очень похоже на то, что это ее первый в жизни оргазм, — ничего удивительного, некоторые представители нашего пола бывают, блядь, таким криворукими, что не способны подарить девушке наслаждение, — но, блядь, — и для меня такое впервые!

Впервые в жизни я сам дрожу и чувствую, как меня начинает трясти, — от ее оргазма от ее хриплых выдохов, от того, как бьется подо мной ее такое нежное и такое жаркое тело…

— Бляяяя, — выдыхаю, прижимаясь к ней, все ее дрожащей, так сильно, как только возможно, чтобы ее не задавить, ловя каждое новое вздрагивание этой ее сумасшедшей лихорадки.

Резко вхожу, — больше сдерживаться я просто не способен, — да и кто бы смог на моем месте продлить эту пытку хотя бы на минуту, — и замираю, наткнувшись на преграду, — одновременно с ее резким вскриком.