Брант указывал на обнесённый старым, почерневшим от времени частоколом участок пологого холма, начинающегося по правую руку от выходящей из леса дороги сразу за перекинутым через бурливый приток речушки мостом. Городьба в пару ростов образует квадрат, стороной шагов тридцать. За ней дома самого не видать — только крыши кусочек торчит. Проезжал мимо только что. Знал бы, сразу сошёл бы. Догадаться ведь мог, что мои себе выберут место с надёжными стенами."
"Впрочем, тот частокол лишь на фоне плетеней в посёлке серьёзной городьбой смотрится.
Вдоль дороги же, так и вовсе оградка из хлипких жердей, что прибиты меж кольев. Зато длинная — тянется на сотни и сотни шагов, огибая холм, и уходит далеко за ручей. Это просто граница участка и преграда для пасущейся на пожелтевшем, прибитом дождями и первыми заморозками лугу разномастной скотины. Со стороны леса оградка продолжается тоже, но пока круг не замкнут. Едва различимые отсюда людские фигурки копошатся близ самых деревьев.
— Загон ладят, — проследил мой взгляд Брант.
— Давай в дом сначала. Вея точно там. Видишь дым? Небось, с Линой кухарят.
Я кивнул и направился к выходящей на дорогу калитке, от которой к приоткрытым воротам шла протоптанная тропинка. Ноги так и несут всё быстрее. Еле сдерживаюсь, чтобы не побежать.
А, к йоку! Скидываю на землю лук и колчан с рюкзаком — Брант подхватит — бросаю копьё и со всех ног несусь к частоколу. Подлетел. Тяну створку ворот на себя. Фат — не Мун. Среди дня изнутри запираться, когда домашние рядом снаружи, не нужно.
Заскакиваю во двор и едва не сталкиваюсь с несущим какую-то миску Важиком.
— Ага! — с хохотом подхватываю уронившего свою ношу малого. — Не ждали!
У мальчишки отнялся язык. Худенькие ручонки душат мою шею. Лохматая головка прижалась к щеке.
— Вот так вымахал! Еле поднять тебя смог.
— Кто орёт там? — раздаётся из дома. — Что вернулись? Обед ещё не готов.
И тут же совсем другим голосом:
— Боженьки! Китя!
В сенях стоит Вея. Высокая, взрослая. На голове цветастый платок.
На самой сарафан и передник. Рот открыт, в глазах слёзы.
— Вейка!
— Вернулся! Живой!
Названная сестрица бросается ко мне. Еле-еле успел опустить Важика. Она бы его просто смяла — настолько крепко вцепилась в меня. Повисла на шее. Теперь мы одного роста. Слов нет. Ревёт мне в плечо, причитает бессвязно.
— Родная… Ну, полно.
Шепчу, а у самого в глазах тоже мокро. Отвернись, бес. Не смотри на мои слёзы счастья. Тебе всё равно не понять.
