Туда же медленно, напоказ, положил колчан с луком. Развёл в стороны руки с открытыми пустыми ладонями и принялся ждать приближающихся дружинников.
* * *— Так и как вы оказались под тем мостом, сударь Сталев?
В кабинете усатого сыскаря, кроме нас двоих, присутствовала ещё пара дружинников, что стояли у меня за спиной, недвусмысленно положив руки на рукояти лежащих пока в ножнах мечей. Прямо, как на Муне тогда, когда я Граде меня вызывали на допрос после смерти Саноса. Только там я был просто свидетелем, а здесь… То, что четверо трупов — моих рук дело я сразу сознался.
Отпираться было бы глупо.
— Прятался от дождя. Задремал… А тут эти.
Сыскарь хмыкнул.
— Одарённый, с долями на потолке по всем трём ветвям, и прячется от дождя под мостом. Как-то странно, не находите ли?
Нахожу. Ещё как нахожу. И врать мне сейчас надо так вдохновенно, как прежде никогда в жизни не доводилось.
— Позор мне, — опустил я глаза. — Вчера начисто проигрался в кости. Всё до последнего медяка спустил. По утру, вот, топорик продать хотел.
А то даже на дорогу домой теперь денег нет.
— Собираетесь возвращаться на Эл? — прищурился дядька. — Или просто не в столице жильё? И где ваши родители? По каким делам в Земграде вообще?
Сколько вопросов… И ни на один у меня нет ответа. Но сейчас будут. Вари, голова!
— Собираюсь на Эл, ага. Батя с мамкой того… Нет их больше. Я в Земград с ними ехал по торговым делам. Оружейники мы. Но дорогой беда приключилась. Хорты… Чудом выжил. С армейским обозом добрался. Месяц, как здесь, в империи.
Говорят, тракт вот-вот открывать будут.
— Открыли уже. Соболезную.
Но в глазах сыскаря ноль сочувствия. Не верит он мне.
— Где остановились в Земграде?
— У Третьяка, — вспомнил я название трактира, где до отплытия на Землю недолго жил бес.
— Проверим, — сделал себе в блокноте отметку сыскарь. — Оружейники, значит… То-то, смотрю, мечи странные. Не видел у нас таких. Не здешних мастеров работа. Небось, знаменитая на Эле фамилия — Сталевы?
Плохой вопрос. Но тут ещё Ло виноват — бумаги с такими долями оставил.
Нет бы, у какого-нибудь простака украл. Ему-то лишнего человека прикончить для своей выгоды — сущий пустяк. Понятно, что на потолке тороерст у подростка — это, или знать, или очень богатый род. А я ещё и дар засветил.
— Уважаемый род у нас, — подтвердил я.
— Любопытно аж стало, — улыбнулся усач. — Проха, приведи шельму лысую. Он ведь с Эла как раз. Может, признает нам сударя Саму? И так на неделю проверка затянется, чувствую.
