Я медленно терся об нее, а затем обрушился на ее губы, после чего скользнул языком по шее, плечам и уткнулся во впадинку между ключиц. С ее губ срывались тихие стоны, когда она схватила меня за задницу через джинсы и, на секунду стиснув в руках, принялась стягивать штаны вместе с боксерами. Ее горячая кожа оказалась невероятно гладкой и намного нежнее, чем я представлял себе все эти годы. Но стоило ей схватиться за край моей футболки, как я сжал ее маленькую ручку в своей и нежно прикусил кожу на запястье.
– Я не снимаю футболку, – прошептал я.
И это была чистая правда. Я никогда не снимаю футболку в постели. Не хожу на свидания. Не завожу отношения. Вот мои правила.
Она покачала головой. И это простое движение разрывало меня на куски.
– Ты не получишь меня, пока не снимешь футболку.
Я даже не шелохнулся. Но и посылать ее за эту просьбу мне не хотелось. Впервые за очень долгое время мне не хотелось вести себя как последний мудила. Вот только снимать футболку мне тоже не хотелось.
– Мне плевать на твои шрамы, Вишес, – пристально глядя мне в глаза, сказала Эмилия.
– Они делают тебя таким, какой ты есть.
На секунду между нами повисла тишина, которую я нарушил глубоким вдохом. Я никогда не трахался с включенным светом. Никогда. К тому времени, когда я начал заниматься сексом, мою кожу уже настолько покрывали следы издевательств Дэрила, что не возникало и мысли выставлять их на обозрение. А еще свой стыд. И слабость, которую они означали. Позволить чьим-то пальцам скользить по бугристым шрамам было равносильно тому, чтобы отказаться от чего-то невероятно личного.
– Нет, – ответил я.
– Да, – продолжала настаивать она, а затем обхватила ладонями мое лицо и притянула к себе так близко, что наши губы соприкоснулись.
Я нахмурился, а потом и вовсе закрыл глаза, вдыхая ее аромат.
– Мы так долго ждали этого, – продолжила Эмилия. – Так что я хочу заполучить тебя настоящего. А не какую-то упрощенную версию. И я понимаю, что все настоящее не только красиво, но и уродливо. Так что не нужно передо мной притворяться.
Головка моего члена упиралась в ее киску, так что я просто попытался убедить себя, что у меня не остается другого выхода.
Да, я ненавидел свои шрамы. Они розовыми полосами выделялись на фоне бледной кожи, очевидно, слишком очевидно привлекая к себе внимание. Но желание оказаться внутри Эмилии звучало внутри настолько громко, что практически оглушало. Со стоном я резко стянул футболку через голову, ощущая это так, будто сорвал пластырь.
