Не зло, но все равно неприятно.
– Что смешного? Я научилась готовить.
– Нарезать колбасу – это, Маша, не готовка.
– Ты напоминаешь мне сейчас Мишу. Тот тоже долго выпендривался, но уплетал за обе щеки, приготовленную мной еду. Хочешь я докажу тебе, что умею готовить?
– Обязательно. Завтра жду на завтрак, как минимум, блины.
– А чего ждать? Блины могу и сейчас. А к обеду я приготовлю тебе пироги. Это мое фирменное блюдо.
– Вперед и с песней.
– Только, если тебе понравится, ты разрешишь мне выучиться на кулинара.
А с понедельника отправишь меня на кулинарные курсы. Договорились?
– Наивное ты мое дитя. Даже если ты приготовишь блины, я могу сказать, что они невкусные.
– А ты не будь как Миша, если вкусно, скажи об этом вслух.
– Миша, Миша, Миша. Хоть одна фраза может обойтись без него?! – молчу, не зная, что сказать. Я и вправду с ним зачастила.
– Если он тебя так раздражает – больше не буду. А с чем ты хочешь блинчики?
– С фаршем. Из Медведева.
– Я надеюсь, ты так неудачно шутишь. Если ты его тронул или тронешь, то…
– Я читал твои письмецо, доченька.
Провалами памяти все еще не страдаю. И пока, золотце мое, я не буду его трогать. Ну если кое-кто не будет совершать какие-нибудь глупости, – вот это что сейчас было? Несмотря на затуманенную алкоголем голову, сейчас у меня стойкое чувство, что папа обо всем в курсе. Кстати.
– А где там мой женишок? Ты еще не передумал выдать меня замуж?
– Не передумал. Летом устроим свадьбу. Я подумал, что вам надо пообщаться нормально до брака.
– Какая прелесть.
Это уже прогресс.
– Видишь, иду на уступки.
– Супер. А можно мне свободно передвигаться одной? Без охраны? Например, в магазин. Отпусти меня завтра одну. Я не сбегу, клянусь чем хочешь. Вот увидишь, что я вернусь в целости и сохранности. Пожалуйста.
– Нет.
– Ну почему?!
– Тебя отвезут. А дальше можешь ходить сама. Когда закончишь, позвонишь, за тобой подъедут.
– Но я могу взять такси. Какая разница?
– Еще одно слово и будешь ходить с охранником.
– Ну подвезут, так подвезут.
Итак, блинчики, – радостно потираю руки.
То ли дело в алкоголе, то ли во внезапных папиных уступках, но разговор у нас получается вполне себе нормальный. А вот блины не очень. Ладно первый комом, но второй и третий – это уже перебор. Я начинаю нервничать, особенно, когда слышу папины смешки. Все дело в чертовой сковороде. Мне нужна блинная!
– Будет очень плохо, если я разбужу сейчас Владимира и спрошу есть ли у нас блинная сковорода?
– Ну я бы тебе за это накостылял.
