Как давно Маша здесь живет? К чему эти дурацкие побеги? Да что за херня здесь происходит?
Завариваю первый попавшийся чай и возвращаюсь к Маше. Разделась твою мать. Единственное, с чем она справилась, так это с курткой. Ну откуда столько упрямства в этой девчонке? Руки не слушаются, судя по лицу, ей явно больно, но все равно пытается поддеть пуговицу на джинсах.
Ставлю чашку на полку рядом с ней и присаживаюсь на корточки. Тянусь к пуговице на ее джинсах.
– Не трогай меня, я же сказала, что сама.
– Не время проявлять характер.
Я тебя сейчас отвезу в приемное отделение первой попавшейся больнички, тебя там быстро разденет какой-нибудь санитар, а потом знаешь, что будет?
– Ты будешь звонить папе? – кажется, еще никогда я так не был близок к тому, чтобы хорошенько вдарить женщине.
– А потом тебе будут измерять температуру. Ректально. Хочешь?
То ли подыграла мне, то ли реально испугалась, но уже в следующий момент убрала руки. Сама приподнялась с дивана и дала стянуть с себя джинсы. Немедля уселась обратно, наблюдая за тем, как я снимаю с нее носки.
– Зачем ты убежала, когда меня увидела?
– Чтобы не попасть к папе. Это же очевидно, что ты меня сдашь.
– Маш, ты совсем на голову отбитая? С чего ты вообще это решила?
– Интуиция подсказала.
– Херовая у тебя интуиция.
– Какая есть. Что ты… зачем ты снимаешь с меня кофту?!
– Надо все снять. И лифчик тоже.
– Может, еще и трусы? Зачем вообще раздеваться? Не проще ли дать мне какой-нибудь крепкий напиток, как показывают в кино.
– Не проще. Нельзя алкоголь. И растирать кожу нельзя. И трусы тоже хорошо бы снять. Закутаю тебя в теплое одеяло и напою чаем, – накидываю на нее одеяло и тянусь к застежке лифчика, на что Маша дергается.
– Я же сказала не трогать меня!
– А ты сама его расстегнёшь? – молчит, гневно уставившись на меня. – Ну так не выводи меня из себя.
С горем пополам расстегнул долбаный лифчик и отвернулся от греха подальше. Сказать, что меня выводит из себя ее «не трогай меня» – ничего не сказать.
Если еще пару минут назад моей целью было раздеть ее и переодеть в теплую одежду, то теперь планы совершенно другие. Достал еще одно одеяло, носки и подушки.
– Не выбросил, – привычным голосом произносит Маша. Поворачиваюсь к ней и впервые за сегодня вижу на ее лице улыбку. – Спасибо, – только спустя несколько секунд до меня доходит, что она говорит о кошке.
Надеваю на нее носки подношу чашку чая ко рту.
– Пей, – на удивление, Маша не пререкается.
