Меньше месяца прошло, а она уже готова отмечать новый год с каким-то левым парнем? Да каким бы он ни был смазливым, башка-то на плечах ее есть или она только для красоты?
Хотя злость во мне превалирует над разочарованием. Какая-то часть внутри меня дико бесится о того, что Маша смогла жить одна. Нормальный человек должен порадоваться, я же от этой мысли закипаю. Идиотизм какой-то. На хрена я вообще сюда приехал?
Убираю топор в сарай и заношу дрова в дом. Учитывая то, сколько прошло времени, пора бы уже Маше и согреться, а мне смыть с себя пот.
Рявкнуть на Берсеньеву, чтобы поторопилась выйти, я не успел, равно как и дернуть за ручку двери ванной. Маша сама ее открыла. Я же зачем-то оперся рукой о дверь, перекрывая ей выход. Что я творю? Ну вот на хрена?
Хотя ответ очевиден, меня раздражает, что она на меня не смотрит, но еще больше бесит ее показное равнодушие. Как же хочется ее поддеть… хоть чем-нибудь.
– Согрелась, Машенька? – тихо шепчу я, наклонившись к ней.
Намеренно касаюсь губами мочки уха. – Или в каких-то местах тебя еще нужно согреть?
– Спасибо за заботу, все нормально. Можно пройти? – наконец поднимает на меня взгляд.
– Можно, – спокойно произношу я и ставлю вторую руку на дверной проем. Ну все, кто-нибудь позовите санитаров. – К тебе тут приходили в гости.
– Кто?
– Никита голова отбита. Он почему-то подумал, что я твой отец.
– Ну да, тебе дашь лет сорок с такой-то бородой. А то и больше.
А кем ты в итоге представился?
– Твоим папашей и представился, – ну наконец-то, хоть какие-то проявления эмоций на Машином лице. Никогда бы не подумал, что буду так рад видеть ее едва заметную улыбку. – Ну я ж тебе как отец.
– Странные у вас отношения ко мне, папенька. То язык в рот суете, то пушкой генераторной готовы выстрелить.
– Ну, какие есть. Я сказал ему, что ты заболела. Ты же понимаешь, что я не позволю кому-то постороннему войти в мой дом.
Он там на селедку под шубой покушался, но я ему сказал, что ты не успела приготовить.
– Спасибо, папочка, что сообщил. Это я готовила для него, поэтому придется отдать, – ну охренеть, приплыли. – Может, пропустишь меня? – скорее придушу.
– Иди, доченька, – на удивление, спокойно произношу я, убрав руки.
Ну хоть бы в душе вода не проходила от Машиных волос. Так нет же, сток почищен. Хотелось бы придраться, а тупо не к чему. Дожил.
