Егор улыбнулся одновременно хищно и как-то по-мальчишечьи задорно.
– Попарить? С удовольствием, златовласка.
Он окинул взглядом её тело, задержавшись на груди.
– Извини, но этого я не могу не сделать…
Он чуть сдвинул своё крупное тело книзу и губами прикоснулся к одному из сосков. Нику словно током пронзило, столь острыми нереально сильными оказались впечатления от его прикосновений. Девушка даже прикусила нижнюю губу, чтобы не закричать, не сорваться. Его губы сдавили сосок, и сразу же язык нагло и властно стал с ним играть, то покусывая, то посасывая, то полизывая.
Ника выгнулась дугой и не заметила, как запустила пальцы в коротко стриженые волосы Беркута, стремясь прижать его лицо сильнее, никуда не отпустить.
Её тело с той минуты, что она переступила порог предбанника, вело отдельную жизнь. Оно открывалось с новой, более страстной стороны, и Ника отпустила тетиву, разрушила барьеры. Пусть идет, как идет…"
"Издав утробный стон, Егор оторвался от её груди.
– Если я продолжу…
Он не договорил, но тут слова были лишними.
Он ловко спрыгнул с полка, умудрившись не поскользнуться на мокром полу, и скомандовал:
– Златовласка, переворачивайся-ка на живот и прячь от меня свои сокровища. Иначе добром дело не кончится. Я тебя возьму прямо здесь, наплевав на своё обещание, а потом буду каяться. А я этого не хочу.
Ой, конечно, так он и будет каяться. Так она ему и поверила. В карих глазах продолжали бесноваться чертята, а на губах играть довольная улыбка. Беркуту нравилось всё, что происходило с ними.
Что он делал с ней.
Впрочем, как и ей.
Она с неохотой перевернулась на живот, положив руки под лоб. Голова немного кружилась. Да и жарко было.
Ника не смотрела на манипуляции Егора. Она лежала и ждала.
Находиться в обществе мужчины практически голой оказалось для неё не так сложно, как она думала. Или всё дело опять же в конкретном мужчине?
– Готова?
– Да.
Веник осторожно опустился на её попу. Ну, надо же! Как Егор и обещал. И после этого он говорит, что опасается, что не сдержит своего обещания? Ника улыбнулась в деревянный полок, впервые пожалев, что она, в отличие от Беркута, знала о нем мизер.
Из-за того, что он ворвался в её размеренный, вполне устраивающий её мирок и установил свой порядок, она взбунтовалась и сознательно отрезала от себя те крохи информации, которые могла узнать о Егоре. Ей казалось, что чем меньше она о нем будет знать, тем лучше. Что таким образом она обезопасит себя от его влияния. От его страсти.
Нет, не получалось.
