Имела ли она на это основание или нет, Александр был полон решимости завершить дело как можно быстрее.
Когда первый солдат, попытавшийся взобраться на дерево, полетел вниз после простого, но меткого удара в лицо изящной ножки в ботинке, Александр пришел в изумление – как и все остальные. На дерево начали взбираться другие солдаты, но и их точными ударами отправляли обратно на землю. Каждый солдат пытался залезть на дерево как-то по-новому, но девушка на дереве при живейшем участии мальчиков тут же изобретала новый метод отражения штурма.
Несмотря на то что все Макдабы имели преимущество в размерах и мышечной силе и несмотря на их большое число, девушка удерживала свою позицию, поскольку она была очень выгодной.
Когда на землю полетел восемнадцатый солдат, Александр решил, что надо менять тактику. Не следовало понапрасну тратить драгоценное время. Он вытащил меч и приложил его кончик к уже пришедшему в сознание, но все еще неподвижному гиганту, оказавшемуся столь отважным защитником.
Александр ни за что не перерезал бы ему горло, он только хотел посмотреть, как отреагирует на его угрозы девушка.
– Госпожа, – громко произнес он, и все головы повернулись к нему, – хватит этой игры. Сойдите вниз, или я немедленно перережу горло этому человеку.
Эйлис поняла, что проиграла, хотя и продолжала упираться:
– Ты не убил его, когда тебе пришлось с ним сражаться; и я должна поверить, что ты сделаешь это сейчас?
– Мы оба знаем, что ты пытаешься выиграть время.
Я не могу ждать до бесконечности.
Эйлис вынуждена была признать свое бессилие. Она не станет рисковать жизнью Джейма, чтобы выиграть время для спасения, которое может никогда не прийти. Вряд ли кто-нибудь заметит их отсутствие и через несколько часов. А жизнь Джейма она ценила очень высоко. Эйлис могла только молиться, чтобы ее не постигла судьба Джейма. Она мрачно взглянула на человека, который угрожал расправиться с ее самым дорогим и верным другом.
– Я хочу, чтобы ваше обещание не вредить ему распространялось и на нас, – заявила она.
– Поклянитесь!
Александр оцепенел от подобной наглости, но громко произнес:
– Мы не воюем с беззащитными женщинами и детьми.
– Я не спрашиваю вас о том, с кем вы ведете войны. Я просила вас поклясться, что детям не причинят вреда, пока они будут в ваших руках.
Сначала Александр лишь негромко буркнул что-то сквозь стиснутые зубы, но все же произнес:
– Даю вам в этом клятву.
