– Я никогда не говорила «да». – Эйлис ничего не могла утверждать с определенностью, потому что от его близости у нее мутился рассудок.
– Не словами, а каждым прекрасным дюймом своего тела ты это прокричала.
– Минутная слабость. – Эйлис попыталась сесть, но Александр с легкостью прижал ее к себе, и она не стала этому противиться.
– Минутная слабость? Это было мгновенно разгоревшееся пламя. Признай, ты тоскуешь о том времени, когда была в моей постели.
В его тоне слышалось такое высокомерие, что ей захотелось его ударить.
К несчастью, он говорил правду. Было правдой и то, что он тоже тосковал о том времени, но она знала, что он это никогда не признает. На словах. Безумные занятия любовью, в которые он только что был погружен, были единственным признанием, которое он делал. Что же, приходится довольствоваться и этим.
Эйлис невольно вздохнула. Из-за упрямства он не скажет ей ни слова. Она была дурой, ожидая этого. Гордость заставила ее покинуть его постель. Если Александр когда-либо захочет сказать ей о более глубоких чувствах, это будет не потому, что она отказалась проводить с ним ночи, и не потому, что он так изголодался по ней, что бегает вокруг Ратмора и соблазняет ее в тенистых нишах высоких стен.
Эйлис также поняла вскоре после того, как покинула его, что она сделала не самый разумный шаг. Она удерживает Александра на расстоянии, а это не лучший способ вызвать в мужчине сильные чувства.
– Ты скучаешь без меня? – спросила она и не удивилась, почувствовав, как он, хоть и едва заметно, напрягся.
– Ты восхитительная любовница.
– Какая лестная характеристика, – пробормотала Эйлис.
– Я не любитель пышных фраз. Если ты хочешь слышать лесть и любовные заверения, тогда ты смотришь в неверном направлении.
– Нет, я ничего от тебя не ожидаю. Я начинаю бояться, что ты всего лишь удовлетворяешь свою похоть. Я уже просила тебя подыскать слова, чтобы ясно выразить свою мысль, но получила только холодный взгляд. Мне придется удовлетвориться и этим.
Александр удивился тому, что не чувствует себя победителем.
– Тогда ты должна вернуться в мою постель.
– Да, но у меня есть одно требование.
– Но я только что сказал тебе…
– Не торопись, мой робкий возлюбленный. Я не попрошу ничего, кроме простой любезности. Ты перестанешь выплескивать на меня свой гнев. Я не сделала тебе ничего плохого, и меня глубоко уязвляет, когда ты наказываешь меня за грехи, которых я не совершала.
Скривившись, он запустил пальцы в волосы.
– Я знаю.
