Вечер только начинался, а я уже хотел свалить. Я не мог больше этого выносить. Слишком больно.
На улице становилось прохладно, меня пробирал озноб. Я словно находился в персональном аду, и никому до меня не было дела. Всем было плевать, что я чувствую. Я так одинок. Уйду прямо сейчас. Уйду, в чем есть, не собирая шмотки, только с гитарой на плече. Что мне еще нужно? Ничего.
Кира и Денни вернулись, запыхавшиеся и счастливые. Я смотрел в пустой стакан, желая засунуть в него голову и испариться. Я чувствовал, что Кира недовольна моим поведением.
Плевать. Я больше не могу притворяться счастливым. Давай, осуждай меня.
Я просто думал извиниться за этот вечер и уйти, как вдруг зазвонил телефон Денни.
Он ответил, а я взглянул на Киру. Ее бесил этот мобильник. Чаще всего, когда он звонил, Денни исчезал выполнять поручения своего босса. Кира пыталась делать вид, что не расстроена. Через секунду Денни выругался и закрыл телефон.
— Разрядился, — он встретился взглядом с нахмурившейся Кирой.
— Нужно перезвонить Максу. Там что-то срочное. Попробую найти здесь телефон.
Я снова посмотрел в пустой бокал. Если Денни уезжает, то и мне пора.
— Нет проблем, — ответила Кира. — Мы будем здесь.
Она пыталась казаться спокойной, но я знал, как часто они выясняли отношения из-за его босса. Денни делал все, что мог, пытаясь произвести впечатление. Полагаю, роль мальчика на побегушках была одной из попыток.
Нахмурившись, я задумался, стоит ли ждать возвращения Денни, как сказала ему Кира, или просто встать и уйти прямо сейчас.
Какая разница, есть я или нет?
Денни чмокнул Киру и удалился. Вздохнув, я попытался покомфортнее устроится в кресле, хотя это вряд ли возможно. Как мне может быть комфортно, когда они постоянно целовались прямо перед моим носом. Этот противный чавкающий звук застрял у меня в голове.
Как только Денни ушел, Кира заговорила:
— Ты же сказал, что не против. Что с тобой происходит?
Я взглянул в ее глаза. Борясь с бурей эмоций, я ответил:
— Я отлично провожу время.
Что ты имеешь ввиду?
Наблюдать за тобой и Денни одно удовольствие.
Кира отвернулась, вероятно, тоже боролась с эмоциями. Она смотрела по сторонам, будто хотела что-нибудь стукнуть.
— Ничего, я так полагаю.
Мое терпение лопнуло. Именно. Ничего. Я был никем. Ничтожеством. Оставаться здесь и притворяться, что ничего не случилось, — это безумие. Случилось кое-что, что вдребезги разбило мое сердце.
