Что теперь делать? Что, черт возьми, теперь делать? Как мне все это вернуть? Как все исправить? И можно ли вообще что-то исправить?
Не зная, что еще можно сделать, я подошел к двери со стороны водителя. Если бы я точно так же подошел к двери с самого начала, всего этого бы не случилось. Если бы я оставил ее одну в клубе, всего этого бы не случилось. Если бы я просто уехал из Сиэтла, всего этого бы не случилось.
Раздраженный, подавленный и напуганный, я сел в машину и громко хлопнул дверью. Внутри повисла давящая тишина.
Даже воздух был каким-то другим. Теперь все изменилось, потому что я не умею держать язык за зубами.
— К черту! — воскликнул я, ударив рукой руль. Все должно было быть не так. — К черту, Кира, к черту, к черту!
Еще несколько ударов, и я наклонился, касаясь лбом плотной кожи руля.
— К черту, нельзя было здесь оставаться…
Когда я поднял голову, я чувствовал себя опустошенным, одиноким и продрогшим до самых костей. Коснувшись пальцами переносицы, я надеялся унять усиливающуюся головную боль, но это не помогло.
Я один, совсем один. Опять.
Нуждаясь в тепле и хоть каком-то способе уйти от этой реальности, я завел мотор и включил обогрев. Я не могу покинуть это богом забытое место, пока не извинюсь. Нужно хотя бы попытаться исправить неисправимое. Она все еще плакала, когда я заговорил:
— Прости, Кира. Я не должен был так говорить. Этого не должно было случиться.
Она не ответила, только продолжала плакать. Я вздохнул. Не так я хотел провести этот вечер, не поэтому я поехал за ней.
Я только… хотел помочь ей. Я хотел вернуть ей ее вещи и отвезти домой, чтобы быть уверенным, что она в безопасности. Я просто хотел, чтобы с ней все было в порядке. И чтобы она была счастлива.
Видя, как она дрожит, я потянулся и достал с заднего сиденья ее куртку. Моя тоже была там, но мне это было не нужно. Я свой озноб заслужил.
Я молча передал ей куртку, она молча надела ее. Все слова уже были сказаны. Между нами все кончено настолько, насколько это вообще возможно. Теперь она и ее любовь для меня так же недосягаемы, как мои покойные родители.
Но в этот раз я действительно заслуживаю этого. Ей будет лучше без меня.
Ведя машину в полной тишине, я поддался отчаянию. С ней я прикоснулся к настоящей любви, это я знал наверняка. Может, ненадолго, может это была любовь только как к другу. В этом я не был уверен. Но что бы это ни было, ничего лучше я не чувствовал за всю свою жизнь. А сейчас это исчезло, и я никогда не познаю этого снова.
