Я повернулся к ней лицом и понял, что это будет последний наш разговор. Вот и все. Пора прощаться.
Кира отвернулась, но я увидел проблеск вины в её глазах. Она отпускала меня. Слова были не нужны, но я все равно спросил:
— Я все-таки потерял тебя, да?
Кира, казалось, была удивлена, что я понял это без слов, когда взглянула на меня. Нечему удивляться. Всё было написано у нее на лице.
— Келлан, я не могу этого сделать… Пока. Я не могу его бросить. Мне нужно еще время…
— Время?
Меня так тошнило от этого слова.
— Кира… Так ничего не изменится.
Сколько времени тебе нужно? — разгневанный, я указал на дом, где нас всех ждала боль, если оставить все как есть. — Теперь, когда он знает о твоей лжи, от проволочек ему станет только хуже.
И мне станет только хуже.
— Келлан, мне так жаль… Пожалуйста, не надо меня ненавидеть.
Глаза Киры наполнились слезами. Мои тоже. Она почти была моей. А может, я никогда и не был близок к этому.
Расстроенный, я запустил руки в волосы. Хотелось вырвать длинные пряди прямо с корнем.
Мне нужно было остановить эти американские горки, нужно было успокоиться, прийти в себя. Мне нужно было снова почувствовать себя в безопасности.
— Нет, Кира, нет.
Ее глаза расширились от страха, а когда она заговорила, голос дрожал.
— О чем ты? Нет, ты не можешь меня ненавидеть… Или можешь?
Она выглядела такой испуганной. Мне не нравилось видеть ее такой беззащитной, но ей придется отпустить одного из нас. Придется отпустить меня. Поднеся руку к ее лицу, я мягко произнес:
— Нет, больше времени не будет.
Я не могу. Меня это убивает…
Кира покачала головой, по ее щекам покатились слезы.
— Пожалуйста, Келлан, не заставляй меня…
— Тьфу ты, Кира, — я крепко сжал ее лицо руками и пристально взглянул на нее.
Ты только все усложняешь, все гораздо проще. Не думай, слушай свое сердце. Крепись, режь веревку, и пусть один из нас упадет.
— Выбирай сию секунду. Вообще не думай, просто возьми выбери. Я или он? Я или он, Кира?
Глядя мне прямо в глаза, она произнесла вердикт:
— Он.
На затворках сознания я слышал, как захлопнулась дверь тяжелой железной камеры, и я знал, что отныне мое сердце навсегда заперто в ней. И она никогда не откроется снова. Я больше не полюблю, не рискну снова испытать эту боль. Казалось, словно у меня на груди сидит слон, пытаясь меня раздавить. Я не мог дышать, в глазах заплясали звезды… Я даже слышал смех отца вдалеке. Кира выбрала его…
Горячие слезы покатились по моим щекам, и я знал, что это только начало.
