Безумная одержимость (ЛП)

— Потому что я эксперт по мужчинам, а ты хотела, чтобы я вскрыла мозг твоему милому федералу.

— Не могу поверить, что говорю это, но, милая, не думаю, что он в тебя влюблен.

— У него были только отруби из изюма, — пробормотала я.

— Ничего. — я сделала глоток латте и сказала: — Он дал мне свой номер.

— Серьезно? Почему ты не позвонила ему?

— Потому что я не хочу ему звонить. Я просто хочу знать, почему он мне не позвонил.

Валентина рассмеялась.

— Поверь мне, я уже знаю. Он убил Принца Чарминга.

В последнюю секунду я увернулась от велосипедиста.

— Да, да, да, он очень важный мужчина с очень важными связями... — пробормотала я, закатывая глаза.

— Очевидно, он хорошо разбирается в компьютерах, как какой-то гений или что-то в этом роде. Как Эйнштейн, только без совести. Наверное, поэтому его и взяли в бюро. Ты не можешь доверять никому, кто работает на правительство, Джианна. Он, вероятно, обрюхатит другую девушку близнецами, как только вы обе станете устойчивыми.

— У тебя необыкновенное воображение.

Гудок подсказал мне, что у меня еще один звонок, и когда я увидела, что это из Чикаго, меня пронзила молния предвкушения.

— Мне нужно идти, Валентина. Поговорим позже.

Я ответила на другой звонок.

Печаль в ее голосе охладила мои вены.

Я остановилась посреди тротуара, пульс забился у меня в горле.

— Тара... как она? — долгая пауза, и я поняла. Я знала, что моя мама умерла. — Нет...

Я неподвижно стояла, но земля двигалась, угрожая рассыпаться и поглотить меня целиком. У меня перехватило горло, и слова были почти неслышны.

— Я должна увидеть ее завтра.

Билет на самолет до Чикаго вдруг стал весить девять килограмм в моей сумочке.

— Джианна... Мне очень жаль, но она покинула этот мир. Она так долго оставалась сильной....

Мой латте выскользнул из пальцев, разбрызгавшись по тротуару. Солнце согревало кожу, но внутри меня не было ничего, кроме льда. В ушах звенело, и суета Нью-Йоркской улицы была окутана руками горя.

— Я прилечу к ней завтра, — сказала я бездумно.

— Она так сильно тебя любила.

Слезы и улыбка тронули голос медсестры.

— Ты была для нее всем.

Боль, грубая и злая, вырвалась из своей клетки глубоко внутри и схватила меня за горло.

— Почему? — всхлипнула я.

Почему именно она? Почему этот мир так несправедлив? Так горьк? Почему любовь причиняет боль сильнее, чем сама боль?

— То, что она так долго прожила после такого агрессивного рака, было настоящим чудом, Джианна. Ты была благословлена тем, что проводила с ней больше времени.