Безумная одержимость (ЛП)

— Тогда твоя одинокая жизнь окончена. — его взгляд встретился с моим. — Выбери одного из моих людей, Джианна, или я сделаю это за тебя.

Спустя неделю, я стала Миссис Ричард Марино.

— Ты когда-нибудь хотела чего-то, Саша, чего-то, от чего не могла избавиться, как ни старалась?

Ее мягкий, ванильный аромат, впечатление, которое ее руки оставляют на мне в течение многих дней, ее нелепая одежда, хриплый смех, освещающий мое тело.

— Тогда ты почувствуешь это на вкус... — и это вызывает у тебя озноб. — И забудешь, почему не хотела этого с самого начала?

Саша открыла рот, закрыла.

— Ты хочешь того, чего не можешь получить.

Слова слетали с ее губ в задумчивости и недоверии, будто она не верила, что я не в состоянии получить то, что хочу.

Я скинул волнение с плеч.

— Интересное употребление прошедшего времени. Может, ты не хочешь этого, потому что всегда знал, что никогда не сможешь это заполучить.

Я сардонически вздохнул, ненавидя Сашу за то, что она была чертовски права.

Я всегда ставил Джианну на недосягаемую полку, и даже не потому, что она была недавно замужем за Антонио и не обращала на меня внимания, когда я впервые встретил ее, а потому, что в ней было что-то искреннее и проницательное.

Она увидит меня таким, каким я был на самом деле. Грязным. Запятнанным. Она увидит все, что я пытался стереть из памяти о своем детстве. И упорно боролся, убегая от своего прошлого. Я не хотел, чтобы меня тащили обратно.

Я должен радоваться, что она вновь вне досягаемости, но, вспомнив, как она лежала на моей кровати и, наконец, смотрела на меня милыми, покорными глазами, я не почувствовал никакой передышки.

У меня было такое чувство, будто у меня что-то украли.

Я провел большим пальцем по подбородку.

И теперь, после этого осознания, она принадлежала другому мужчине. Я мог бы устранить эту проблему в течение часа. Мои руки иногда дрожали от этого ебаного желания. Но она не замешана в этом, как я. Она не позвонила мне, когда попала в беду. Держу пари, я даже не приходил ей в голову.

Она находилась под моей кожей в течение многих лет, я знал о ней больше, чем когда-либо должен был знать, и даже не был на ее радаре.

Мне вдруг захотелось оказаться в этот момент в Москве — убить своего чертового брата. Или, еще лучше, никогда не оставлять Джианну голой в своей постели, чтобы спасти его задницу от чеченцев, которым удалось держать его в заложниках в течение последнего месяца. Но я знал, что никогда не смогу повернуться спиной к Ронану.