Безумная одержимость (ЛП)

— Не знаешь своей фамилии, или просто забыла? — его утонченный и немного грубоватый голос проложил дорожку вниз по моей спине.

Я подняла плечо и, как будто это имело хоть какой-то смысл, ответила:

— На тебе нет плохо сидящего костюма.

— Не могу сказать того же о тебе, — протянул он.

Выражение его лица сказало мне, что ему не заплатят достаточно, чтобы заботиться, когда он открыл дверь, посылая холодный поток воздуха к моей голой коже.

— Иди, — приказал он.

Это односложное требование действовало мне на нервы, но я сама заварила эту кашу и теперь должна иметь с этим дело.

Мое сердце стучало в ушах, когда я вышла из камеры, под его хваткой на двери, и направилась по коридору.

Со всех сторон послышались крики.

Моя кожа была мягкой на ощупь, но двадцать один год укрепил ее под поверхностью. Их слова, насмешки и свистки отскакивали в бездну, где умирали синяки.

Адреналин хлынул в мою кровь. Резким светом. Несвежим кислородом. Скрипом офицерской обуви.

Дойдя до развилки в конце коридора, я замедлила шаг.

Я была так поглощена своим затруднительным положением и этим мужчиной позади меня, что когда он сказал: «Направо», я двинулась налево.

— Твое другое право.

Я не могла не заметить раздражение в его тоне, будто я была тупицей, нестоящей его времени.

Мои щеки вспыхнули от разочарования, и слова сорвались с моих губ, как это часто бывало.

— Не знал, что тебе необходимо время, чтобы понять простое направление, — ответил он, и затем этот глубокий, темный тембр вышел на поверхность.

— Назови меня еще раз мудаком, Руссо, и я обещаю, тебе это не понравится.

Язвительные слова коснулись моей спины, и в этот момент я немного возненавидела этого человека за то, что он знает Итальянский.

Я вошла в вестибюль, и передние двери оказались в пределах видимости. Мне очень хотелось оказаться на другой стороне, но, честно говоря, я скорее останусь здесь, чем отправлюсь куда-нибудь с ним.

Предчувствие скрутило мой желудок.

Значок за значком, один за другим, перед моими глазами расплывались золотые и серебряные блики, и от этого меня слегка подташнивало.

Я прошла дальше и остановилась рядом с федералом.

— Почему я не в наручниках? — спросила я, наблюдая, как два офицера провожают закованного в наручники тюремщика к выходу.

— Ты этого хочешь? — его слова были пронизаны глубоким намеком и интимностью, и я вдруг поняла две вещи: он был мудаком, и заковывал девушек в наручники в постели.