Безумная одержимость (ЛП)

Наше тяжелое дыхание заполнило тишину. Я была так полна удовлетворения, на вершине томного посткоитального блаженства, когда уткнулась лицом в изгиб его шеи. Запустила пальцы в его волосы.

— Скажи что-нибудь по-русски.

— Ты меня раздражаешь.

— Не хотела бы я быть русской, если нужно так много слов, чтобы сказать что-то такое простое, — задумчиво произнесла я.

Я ни на секунду не поверила в сказанное им.

Должно быть, он почувствовал мое напряжение, потому что его рука перестала ласкать мою спину.

— Ты не принимаешь таблетки.

Это было скорее предположение, чем вопрос.

У меня не было сексуальных отношений — зачем мне это?

Оттолкнувшись от него, я натянула бретельку лифчика обратно на плечо, когда ледяная струйка паники поползла вверх по моему позвоночнику.

Я могла только представить, что забеременею, когда мой муж будет лежать на смертном одре и не в состоянии зачать ребёнка с помощником и бутылкой Виагры.

Мои легкие сжимались, затягиваясь лентой, которая не отпускала. Слезы жгли мне глаза.

Две грубые руки схватили меня за лицо.

Его прикосновение приглушило голос папы в моем сознании. Я внезапно стала завидовать Аллистеру; мои кошмары боялись его. Я закрыла глаза, сосредоточившись на технике дыхания, которым научил меня психотерапевт.

Его большой палец смахнул слезу, бегущую по моей щеке.

Он отпустил меня, и когда снова собрался — застегнул молнию на брюках и поправил волосы, которые я тщательно растрепала, — что-то холодное повисло в воздухе. Это было подозрительно похоже на сожаление.

Если раньше он не знал, сколько багажа я носила с собой, то теперь был в курсе. Чувство унижения тяжело давило мне на грудь. Возможно, это было необходимо — чтобы было легче не разговаривать с ним снова. Просто потому, что я была бы слишком унижена, чтобы признать, что это когда-либо происходило.

Приступ паники вскоре прошел, но между нами все еще было так холодно. Даже когда он помог мне поправить платье, а затем вытер мои бёдра салфеткой из бардачка.

Блядь, я не должен был этого делать.

Это все равно что пытаться вылечить наркомана, дав ему лучшую, черт возьми, дозу в его жизни.

Когда я вошел в аптеку, над моей головой звякнул колокольчик. Потребовалось больше времени, чем следовало, чтобы найти нужный проход, потому что образы Джианны все еще занимали мой разум. Ее нежные глаза, приоткрытые губы, изгиб ее бедер, сладкие бедра, когда она вздрагивала их, пытаясь принять меня целиком.