— Ты думаешь, что я опасен, не так ли?
Его глаза сузились, и казалось, сейчас его тело излучает угрозу. Мне не было страшно, но я почувствовала, что этого человека лучше не злить.
— Нет, я так не думаю, — сказала я. — Ты байкер. У тебя должны быть шипы на ботинках и татуировки на пальцах. Ты можешь отвезти меня на какой-нибудь склад, и бог знает, что сделать.
Я двинулась в сторону байка, а он усмехнулся.
— Ну, ты отчасти права, только я не знаю никаких складов, — он сел на харлей, повернул ключ, но не завел.
— Как на счет просто подвезти, не делая бог знает, что? — спросила я, устраиваясь на байке позади него.
Он схватил меня за запястья, потянул и плотно обернул вокруг своей талии.
Он был в два раза больше и тверже. Его пресс был похож на ребристый бетон под моими руками. Я позволила своим пальцам прикоснуться к нему, а ладоням наслаждаться ощущением стальных мышц.
— Хорошо, — сказал он, ухмыляясь через плечо. — Я мог бы сделать с тобой, бог знает, что, но только если бы ты сама попросила.
Он завел байк с гортанным ревом, не дав мне возможности что-либо ответить. Он убрал подножку и нажал на газ, так, что мы, рванули вперед с ревом двигателя и визгом шин, двигаясь по мокрой дороге. Гул стоял оглушительный, отдавая вибрацией в моих ногах и внутренностях. Это вызывало покалывание в определенных частях моего женского тела, что было на грани между неудобно и восхитительно.
Мы проехали перекресток, где я выскочила из машины Данила, и не успели проехать и километра, как увидели знакомую мне Ауди.
Данил возвращался. Видимо он подумал, что лучше не оставлять меня там. Слишком поздно для него.
Он заметил меня на байке и резко развернул машину. Грубо и нарушая правила, что несвойственно для него. Он подъехал к байку и указал на обочину, показывая, чтобы мы остановились. Мой новый друг, байкер, повернулся и косо посмотрел на меня. Я кивнула, и он заехал на стоянку какого-то кафе.
Данил пронзительно кричал остановиться, и меня позабавило, что он вел себя как маньяк, заметив меня с другим мужчиной.
Опять же мыслью, что пробежала сквозь мой мозг, было «слишком мало, слишком поздно».
— Что ты делаешь, Лина? — спросил Данил с ноткой истерики, что было на него не похоже.
Он стоял рядом со мной, протягивая ко мне руку. Я отстранилась, и он ее опустил."
"— Еду, — ответила я таким же спокойным голосом, как он всегда говорил.
— Едешь? С ним?
Я почувствовала, как у моего друга, имени которого я не знала, вибрировала его грудная клетка.
