Безупречная жена

Он точно знал, насколько далеко может завести ее сегодня, но ни дюймом дальше! Этот момент он уяснил себе с самого начала, еще до того, как была расстегнута самая последняя пуговица и одна его рука скользнула под тонкий шелк цвета морской волны.

От его прикосновения Антония резко втянула в себя воздух, ее мягкая, как атлас, кожа обожгла его. Он нежно обхватил пальцами одну грудь и услышал, как девушка перестала дышать, почувствовал, как напряжение, охватившее ее, растворяется в желании. Ее губы с настойчивой мольбой слились с его губами.

Она прижалась к нему, восхитительная в своем целомудренном нетерпении.

Филипп смаковал вкус ее губ, идя ей навстречу, в то время как его желания кипели в первозданном исступлении. В конце концов он первый поднял голову, чтобы перевести дыхание.

Раскрасневшаяся Антония лежала, откинувшись на подушки, отяжелевшие веки прикрывали глаза, губы дрожали в надежде на продолжение поцелуя. Ее подхватила волна проснувшейся страсти, она жаждала новых ощущений.

Антония блаженно вздохнула.

Рука Филиппа заскользила по ее груди.

Антония распахнула глаза.

– Ах! – Резко вернувшись в реальность, она осознала вдруг, что лежит на кушетке рядом с Филиппом, который одной рукой держит ее за грудь. – Я… – Она запнулась, в смятении пытаясь вспомнить случившееся. Что она говорила? Что делала? – О боже! – Антония в замешательстве зажмурилась, пробормотала жалобно: – Мне ужасно жаль, Филипп.

Озадаченный Филипп уткнулся носом ей в ухо.

– Почему жаль? – Он склонил голову и прижался губами к пульсирующей жилке на ее шее.

 – Из нас двоих скорее я должен просить прощения. – Он перевел глаза на свою руку, лежавшую на ее груди. – Но я не стану этого делать. Говорю сразу, чтобы вы не ждали.

Антония резко вдохнула, когда Филипп с раскрытыми губами склонился к ее груди…

– Филипп! – Глаза Антонии снова широко распахнулись, на этот раз еще от большего потрясения. Воздух так и остался в легких, пальцы запутались в его волосах, а Филипп продолжал свои возмутительные ласки. Внезапно Антония обрадовалась, что лежит на кушетке – если бы они стояли, она непременно лишилась бы чувств.

Ее мысли закружились в стремительном водовороте, а его губы, язык все продолжали свою ненасытную игру.

– Боже правый!

Почувствовав, как дрогнул ее голос, Филипп отстранился с довольным смешком:

– Не надо так пугаться. – Увидев, как бурно вздымается ее обнаженная грудь, он испытал чисто мужское удовлетворение и заглянул в ее затуманенные глаза. – Ведь мы скоро поженимся.