Безымяныш. Земля (СИ)

— А откуда в каналах вода? — поинтересовался один из предземцев, когда мы проехали очередной небольшой, выложенный вровень с дорогой мост, перекинутый через ещё один неширокий канал, отделяющий поля от заканчивающегося здесь пастбища. — На вечно прыгающем туда-сюда лоскуте по идее не может быть рек. Куда им впадать, если каждый раз в новом месте оказываешься?

— Учёный? — подмигнул невысокому кудрявому мужику Матвей. — Объясню. На всех лоскутах есть источники. Народ сам их уже направляет. Где в какое озеро заведут, где по трубам пустят, где, как в Архе, каналов нароют.

Главный наш, из которого источник и бьёт, вокруг внутреннего города прокопан. От него четыре самых широких идут к углам лоскута. От них в стороны отходят уже поперечные малые, вроде этого, — кивнул на удаляющийся канальчик солдат. — Вода во всех них постоянно течёт, но пить её не советую — туда нечистоты сливают. Пьём мы из колодцев. Последний же канал, самый длинный, идёт вдоль всех внешних стен. Потом карту полиса покажу — увидите, как они на лоскут легли сеточкой. Кто-то в древности шибко умный придумал. Единственное, часто чистить каналы приходится. Но на то есть пустые.

— В полях тоже они? — махнул рукой Сёпа на длинную цепь из баб, жнущих серпами пшеницу.

— А то, кто же? — пожал плечами Матвей. — Вся тяжёлая, но при этом простая работа отдаётся пустышкам. Кто-то трудится в полях и садах, кто-то за животиной следит, но, конечно же, большая часть пустоты в заготовке задействована. Камень, дерево, глина, песок… На лоскуте многого попросту нет.

Всё приходится извне тащить. Посмотрите потом, как муравьиные бригады работают.

— Гля, опаздуны ползут, — ткнул Сепан вперёд пальцем.

— Шах, прижмись к краю, — попросил обернувшийся Матвей возницу. — Пропустить надо. Ещё чуть правее возьми. Вот так, ага.

На широкой дороге разминуться двум встречным повозкам, даже таким здоровенным, как наша, не составляло труда. Не раз уже проверялось. Движение здесь оживлённое. Но тут, как я понял, причиной нашего манёвра стала не боязнь столкновения, а желание проявить уважение к едущему впереди небольшой процессии всаднику в синем наряде с волосяным бубликом на голове.

— Гони, гони, а то всё раскупят, — негромко напутствовал поравнявшихся с нами встречных Сепан.

И стоило мне заметить недовольно скривившееся лицо Матвея, как всадник в синем резко осадил коня.

— Что ты там вякнул, сын шлюхи? — повернулся к нам белолицый. — Останавливай!

Приказ был обращён к сидящему рядом с Матвеем вознице.