— Наши родители женаты.
— Ну и что?
— Мы брат и сестра для всех!
Я кричу, не зная, на себя это или на него, потому что чем ближе он подходит, тем больше я застываю на месте.
Во-первых, я не хочу убегать, как трусиха, но также я не хочу двигаться.
Когда-либо.
Он останавливается на небольшом расстоянии и смотрит на меня сверху вниз.
— Ну и что, черт возьми?
Моё зрение затуманивается, когда я поднимаю на него последний умоляющий взгляд, на который я способна.
— М-мы не можем этого сделать.
— И все же, ты хочешь этого.
— Ч-что?
Его голос понижается.
— Я чувствую запах твоего возбуждения, Бабочка.
Прежде чем я успеваю возразить, он переворачивает меня так, что моя щека и передняя часть приклеиваются к гладкой поверхности стола. Его рука обхватывает мой затылок, удерживая меня на месте.
— Коул, мы не можем.
— И все же мы это сделаем.
Окончательность его слов поразила меня.
Мы сделаем.
Тот факт, что он забирает это у меня, даёт мне какое-то успокоение.
Я этого не выбирала.
Я не нарушаю своих принципов.
Он нарушает.
Он тот, кто разрушает все мои убеждения. Это все его вина, а не моя.
Моё сердце бешено колотится, когда он задирает подол моего платья и обматывает его вокруг талии. Холодный воздух омывает мою кожу, когда он стягивает с меня нижнее белье, позволяя ему упасть у моих ног.
— Посмотри на свою киску, всю мокрую и готовую для меня, — хрипит он, когда я слышу звук его ремня.
— Это не так.
Я дышу на дерево, образуя на нем конденсат.
— Ты думаешь, что если будешь отрицать это, с тебя сойдёт это желание? Это всё, Бабочка?
Да.
Но я этого не скажу.
Я не буду.
Он шлёпает меня по заднице. Жёстко. Удар отдаётся эхом в тишине кабинета, и я ахаю, когда ощущаю жжение. Но это не из-за боли. Это из-за того, что мои бедра сжались вместе с болью.
Что, чёрт возьми, со мной на самом деле? Со мной определённо что-то не так.
— Твоя привычка не отвечать на мои вопросы должна измениться.
Его член останавливается у моего входа, и мои руки хватаются за стол.
Это происходит.
Это происходит.
Я закрываю глаза, пытаясь думать о таких важных вещах, как контроль над рождаемостью.
Ладно, я принимаю таблетки. Фу.
Нет, я не должна радоваться, что принимаю таблетки. Я должна подумать о том, почему этого не может произойти и что мне нужно это остановить.
Ничего не приходит в голову. Абсолютная пустота.
— Любой может войти к нам. Ты знала об этом? — бормочет он садистским тоном.
Мой взгляд устремляется к двери. Она не заперта.
