Я не продержалась и минуты.
Мой оргазм охватывает меня до тех пор, пока всё, что я могу распознать, — это что он у меня за спиной, во мне, повсюду вокруг меня.
Коул прижимает мой затылок к столу и трахает меня жёстко и дико. Он трахает меня так, словно вымещает на мне все предыдущие годы каждым своим безжалостным толчком.
Я снова кончаю, или, может быть, это первый оргазм, переходящий во второй. Я не могу ясно видеть, не говоря уже о том, чтобы думать прямо сейчас.
Всё, что я могу сделать, это почувствовать его — его силу, его присутствие, его потребность в большем, что отражает и мою.
Он не останавливается.
Не тогда, когда я стону, хнычу или рыдаю от оргазма. Только когда я не могу стоять и почти готова упасть в обморок, он выходит из меня. Горячая жидкость капает у меня между ног, и я закрываю глаза, впитывая это ощущение.
Всё ещё держа меня за шею, Коул собирает сперму, которая капает с меня, и погружает её во внутрь меня двумя удивительно нежными пальцами, пока я почти не прошу ещё одного оргазма.
Мне больно, и я чувствую себя использованной, но в то же время я все ещё хочу большего. Гораздо больше.
Осознание того, что я натворила, ударяет меня прямо тут, головой о папин стол для совещаний.
Я предала свои собственные принципы. Мои убеждения. Мои родители.
И все это из-за него.
Коула.
Он использовал меня и погубил безвозвратно.
И я знаю, я просто знаю, что отныне ничто и никогда не будет прежним.
— С днём рождения, Бабочка. — Шепчет он мне на ухо. — Теперь ты моя.
Глава 14
Кукольный Мастер
Моя маленькая куколка превратилась в женщину.
То, как её тело сжалось, а кровь потекла по бёдрам, смешиваясь со спермой, — это зрелище, которое я никогда не забуду.
Это искусство в его истинной форме.
Это настоящий шедевр.
И я буду заставлять его прокручиваться снова и снова.
Кровь изысканно смотрится на её фарфоровой коже. Как будто она сделана для того, чтобы душить её плоть, омывать её, ползти по ней, а не под ней.
Моя кукла Барби не понимает, насколько она красива.
Как изысканна. У неё есть улыбка, за которую можно умереть, губы, которые можно пожирать, и глаза, в которые можно смотреть вечно.
Люди в школе называют её сукой, но они просто завидуют её красоте, грации и уму. Её интеллект, светлый ум. Это причина, по которой её красота усиливается. Она не из тех кукол-пустышек, от которых я устаю после одного взгляда.
Она не такая поверхностная, как они, глупая, как они, пустая, как они. Она — это всё, что нужно.
