Безжалостное обольщение

Он переключил свое внимание на красоту пейзажа, на прекрасный букет бургундского вина и утонченный вкус соуса, которым было приправлено главное блюдо ужина. В результате этих усилий Доминик был сыт, спокоен и уверен в себе. В этот момент у входной двери звякнул колокольчик, и спустя несколько минут доложили о прибытии Сен-Дени.

— О, Николас, какой приятный сюрприз! Не хотите ли выпить со мной бокал вина?

— Благодарю. — В присутствии этого взрослого мужчины Николас всегда чувствовал себя словно ленивый школьник, которому нужно постоянно следить за своими манерами — Надеюсь, вы простите меня за вторжение, но я подумал, что будет более вежливо, если вы придете на званый вечер вместе со мной.

Молодой человек покраснел. Кому приятно думать, что приглашенный им гость не будет приятен хозяевам? Доминик, вполне понимая смущение приятеля, улыбнулся.

— Хорошая идея, Николас. Я вам очень благодарен. Было бы весьма неприятно, если бы мне дали от ворот поворот. — Он улыбнулся, мягко, по-доброму, давая понять, что даже представить Доминика Делакруа в подобной ситуации просто невозможно.

 — Надеюсь, мадемуазель Латур пребывает в добром здравии и украсит вечер своим присутствием?

— Наверняка, — успокоил Николас.

Ему хотелось добавить, что Элиза с большим нетерпением ждет Доминика. И хотя такое замечание было бы лишь каплей в море уже совершенного им предательства, Сен-Дени не смог нарушить строгие правила своего креольского воспитания настолько, чтобы говорить о даме в подобном тоне.

— Неудачно вышло сегодня днем, — невозмутимо продолжил Доминик, наполняя бокал своего гостя.

 — Надеюсь, вы позаботитесь о том, чтобы в момент нашей встречи на балу с мадемуазель Латур теперь уже не было никого, кроме вас.

Николас поежился, уловив в любезной интонации упрек, а в улыбке Доминика скрытую угрозу.

— Да, я должен извиниться перед вами, Доминик, но Женевьева… она… она…

— Надоедливое дитя. А также очень настойчивое, — закончил за него Доминик, не переставая холодно улыбаться. — Я это уже понял. Вам трудно было ей противоречить.

 — Улыбка Делакруа вдруг погасла, как догоревшая свеча, и Николас почувствовал, что кровь приливает к его щекам.

— Но не мог же я позволить ей возвратиться домой без сопровождения, — возразил Николас.

— Нет, разумеется, нет, — охотно подхватил Доминик, — однако разве не было другого выбора? Разве малышка не обязана считаться с вашими планами и планами сестры?

— Женевьева, как правило, с планами других людей не считается, — вздохнул Сен-Дени.