Безжалостное обольщение

— Женевьева, дорогая, ты хорошо себя чувствуешь? — Элен встревоженно посмотрела на падчерицу, вид которой свидетельствовал о крайнем нетерпении, в желто-карих глазах бушевала, гроза.

— Отлично, — коротко ответила девушка, поглядывая в зал, где сливки новоорлеанского общества веселились на первом балу нового сезона. — Просто здесь так скучно!

— Ты не должна так говорить, — едва слышно прошептала Элен. — Что, если тебя кто-нибудь услышит?

Женевьева пожала плечами, выражая полное безразличие. Элен вздохнула.

После возвращения из монастыря Женевьева стала просто невозможной. Не находясь больше в тени красоты старшей сестры, она быстро превращалась в одну из самых завидных невест года. Но ее необычная красота была уже не в новость, зато вечно тоскливое и недовольное выражение лица обескураживало многих женихов. Те недели, что Женевьева провела у монахинь, вынуждена была признать Элен, произвели в ней некую удивительную перемену. Девушка необычайно расцвела и даже, несмотря на свою миниатюрность, производила впечатление зрелой женщины. Отец уже составил внушительный список потенциальных претендентов на ее руку.

— Мадемуазель Латур? Сейчас мой танец, если не ошибаюсь. — Молодой человек, завитый и напомаженный, облаченный в шелковые панталоны до колен и полосатый камзол, поклонился Женевьеве.

Она взглянула на него поверх веера. Антуан Дюфур становился назойливым, и ей не нравились его дурацкие маленькие подстриженные усики над мясистыми губами.

— Боюсь, я не в настроении танцевать, Антуан.

— Но это мой танец. — У молодого человека нелепо вытянулось лицо, и он указал на бальную карту.

— Когда давала согласие, я не знала, что мне не захочется танцевать. — Женевьева медленно встала, улыбнулась и вышла из зала.

Ошеломленный ухажер поклонился Элен и отправился на поиски более сговорчивых барышень, а мачеха с ужасом посмотрела на Николасе.

— Что нам делать? — слезливо запричитала она. — Если Женевьева будет вести себя столь грубо, ее в конце концов все отвергнут.

Не понимаю, почему ей все так неприятны?

— О, Доминик, я не видел, что вы здесь стоите! — Воскликнул Николас. — Элен, вы ведь знакомы с Домиником Делакруа?

Капитан отделился от стены, у которой стоял, и, кланяясь, поднес к губам кончики пальцев мадам Латур:

— Я очарован, мадам.

Элен слабо улыбнулась. По какой-то не очень понятной ей причине месье Делакруа вдруг стал весьма желательной персоной в обществе.