Безжалостное обольщение

Более молодой собеседник с бровями вразлет и резко очерченными губами и подбородком совершенно хладнокровно, с вежливой улыбкой наблюдал, как у хозяина кабинета что-то булькает в горле и как бисеринки пота выступают на его побагровевшем лбу.

— Значит, вы настолько безумны, что вообразили, будто я соглашусь на подобное предложение? — наконец выговорил Виктор. — Что я, Виктор Латур, стану партнером капера… мошенника…

— Вы бываете не столь строги в суждениях, когда речь идет о торговле с капером, — все так же вежливо напомнил Доминик.

 — Вы и ваши столь щепетильные друзья охотно берете то, что я предлагаю. Очень удобно закрывать глаза на то, откуда рее это берется, не так ли? Но, если позволите так выразиться, ваши руки тем не менее тоже запачканы. Ведь все эти шелка, бархат, бесчисленные мелочи, — все эти вещи силой отняты у какого-нибудь торговца, то есть украдены, если желаете. — И Доминик рассмеялся.

Глубокие, низкие раскаты этого самодовольного смеха отнюдь не разрядили наполненную ненавистью атмосферу, установившуюся в этой солнечной комнате.

В ушах у Виктора зазвенело, он знал, что должен взять себя в руки прежде, чем его сердце начнет глухо колотиться о ребра. Однако он не сдержался и рявкнул:

— Наглый невежа! Как вы смеете говорить со мной в подобном тоне! Это вам даром не пройдет!

Доминик покачал головой и лениво встал:

— Сожалею, месье Латур, но, будучи в здравом уме, я не смогу принять ваш вызов. Вы намного старше меня, и, боюсь, ваше сердце не выдержит такой нагрузки.

Кровь отлила от лица Виктора, все его грузное тело тряслось.

— Вы меня не правильно поняли, Делакруа, — прошипел он. — Я вовсе не собираюсь драться с вами как с джентльменом. Я имел в виду, что отделаю вас кнутом.

Теперь настала очередь Доминика побледнеть. Бирюзовые глаза потемнели и зловеще засверкали.

— Очень боюсь, Латур, что вы пожалеете об этом оскорблении. — Он небрежно поклонился, щелкнув каблуками, развернулся и покинул кабинет судовладельца.

Его лошадь стояла перед домом. Оборванный мальчишка, отвязывая поводья и подавая их Доминику, невольно сжался при виде этих холодных глаз, зловещей усмешки и силы, распиравшей широкие плечи.

Затрещины доставались мальчишке чаще, чем мелкие монетки, поэтому, передав поводья всаднику, он стремительно отскочил назад.

— Что это с тобой, черт возьми, парень? — спросил Доминик, очнувшийся от своих мрачных мыслей, скрытых под непроницаемо-ледяной маской.

Он достал из кармана монетку и свесился с лошади, протягивая мальчишке.