Безжалостное обольщение

Николас только недоуменно покачал головой: как маленькая кузина может о таких вещах говорить с подобной беспечностью? Ведь даже если Доминик примет подмену спокойно, то месть Виктора Латура младшей дочери, у которой нет жениха, способного ее защитить (или отказаться от нее!), будет ужасна.

Женевьева взбежала по лестнице к себе в комнату, оставив дверь приоткрытой, чтобы услышать, когда поднимется суета, которая возвестит об отъезде отца в клуб. Менее чем через час истерически зазвенел колокольчик — это отец требовал принести шляпу и трость, послышался топот сопровождающих его к парадной двери, а затем воцарилась почти осязаемая атмосфера облегчения.

Дом погрузился в тишину. Всем домочадцам предстоял вечер отдыха. В бараках у рабов будет играть музыка, а в главном доме никого не останется, поскольку всем известно, что мадемуазель Женевьева не капризна и никогда ничего не требует. Она уже слышала смех, поющие голоса, визгливые ребячьи крики во дворе, который на этот вечер остался в распоряжении детей прислуги.

Поскольку вся эта кутерьма происходила на заднем дворе, Женевьева решила, что выйдет через парадную дверь. Она сняла бальный наряд и надела простое батистовое платье цвета зеленых яблок с отделанной фестонами горловиной и короткими рукавами-фонариками. На плечи набросила темную накидку, спрятав блестящие волосы под капюшон. Как жаль, что у нее с сестрой такие разные фигуры! Но в темноте в просторном плаще, да если к тому же она сумеет достаточно долго изображать из себя робкую, молчаливую кокетку, быть может, ей и удастся обманывать Доминика до тех пор, пока похищение не состоится.

А уж потом создавшееся положение позволит Женевьеве разговаривать с капером по-деловому. Снова по спине у нее пробежала уже знакомая дрожь, вызванная отчасти страхом, отчасти нетерпеливым ожиданием рискованного приключения.

Женевьева осторожно прикрыла за собой тяжелую парадную дверь. Прижимаясь к стене, ограждавшей сад, добежала до чугунных ворот и отодвинула засов.

Решившись на это свидание, Женевьева до конца не понимала, что ее ждет, и самонадеянно считала, что готова ко всему… Но когда толстое одеяло опустилось ей на голову, погрузив в жаркую, удушающую темноту, когда ее связали, прижав руки к бокам, Женевьева от неожиданности и страха начала вырываться с яростью пойманного в ловушку животного. Она зубами впилась в чью-то руку.