Если у Шейна все старые и новые письма Айрис, то он знает очень много лишнего. Но самое главное – он определил, что писала Айрис, значит, Роману нужно переменить тактику.
Он прекратил изображать непонимание и спросил:
– Чего ты хочешь?
– Хочу, чтобы ты признался, письменно.
– В чем признался? В том, что был влюблен еще до того, как Дакр меня нашел?
– Я хочу знать все, что ты написал Элизабет… нет, прошу прощения, Айрис Э. Уинноу о нападении на Хоукшир.
– Нет оснований утверждать, что я предупредил их.
– Ты в этом так уверен?
Роман молчал.
Почему Шейн говорил так уверенно? У него только половина головоломки. Только письма Айрис. Что же до письма, в котором Роман напечатал всю информацию о Хоукшире, то он просил Айрис сжечь его.
Шейн достал из кармана еще одно письмо.
Роман приготовился к худшему, и лейтенант прочитал:
– «И я согласна с тем, о чем ты просишь, но только потому, что ты украл слова с моего языка. Ты в опасном положении – гораздо более опасном, чем я, – и я боюсь просить, чтобы ты выдавал сведения о передвижении Дакра и его тактике, хотя это кажется неизбежным».
Шейн остановился и взглянул на Романа с жестокой улыбкой.
– Этого достаточно, чтобы освежить твою память?
Сквозь рубашку Романа проступил холодный пот.
Он сам был виноват в том, что Шейн нашел такое компрометирующее письмо. Надо было уничтожать их после прочтения, не оставлять никаких следов переписки с Айрис. Он пытался, боги, еще как пытался. Он зажигал спичку и подносил к письму, но не мог смотреть, как оно загорится.
И поэтому прятал их под расшатанной доской в полу.
– Ты, корреспондент, – покачал головой Шейн, – на удивление смелый и на редкость глупый. Надо было уничтожать ее письма, как она и просила.
– Если я напишу признание, – с отчаянием произнес Роман, – что тогда? Сдашь меня Дакру?
Шейн молчал, как будто обдумывая варианты. В наступившей тишине ночь словно бы снова начала обретать равновесие. Роман ждал, сжимая в руках письма Айрис.
– Нет, – ответил Шейн. – Если ты не сделаешь ничего, что заставит меня выдать тебя.
– Например?
– Предашь меня.
– С чего бы мне предавать тебя, лейтенант?
Шейн полез в карман в третий раз и достал еще одно письмо, на сей раз незнакомое. Это был солидный конверт, скрепленный восковой печатью. Имени адресата на нем не было, и когда Роман неохотно взял письмо, оно оказалось легким, как перышко.
– Завтра утром канцлер объявит об импровизированной пресс-конференции, – негромко сказал Шейн.
