Мы можем убить его, когда взойдет солнце. — Она улыбнулась, стягивая с меня куртку, и я испытал искушение остаться, но я не мог потерять ее.
— Я сейчас вернусь, — я поцеловал ее в губы. Мне не хотелось переставать целовать ее. — Я не собираюсь его убивать. Моя мать очень любит его. Однако я буду выражать свои чувства другими способами.
Она закатила на меня глаза, прежде чем упасть обратно на кровать.
— Хорошо, но если ты передумаешь, Каскадия — лучшее место, чтобы спрятать тело. Так много леса и так мало свидетелей.
Боже, я любил ее.
— Я буду иметь это в виду, — я рассмеялся, выходя за дверь.
В тот момент, когда я это сделал, на меня повеяло свежим воздухом. Я должен был отдать ей должное: расположение лагеря было прекрасно скрыто в гуще леса. Он был достаточно велик, чтобы вместить всех наших людей, с десятью или одиннадцатью домами и одним обеденным залом в дальнем конце.
Увидев меня, Эрик, прихрамывая, подошел. Бедный ублюдок.
— Нил и Деклан в столовой, — заявил он.
Кивнув, я пошел медленнее, чтобы он мог идти рядом со мной.
— Как твоя нога? — спросил я, изо всех сил стараясь не ухмыляться. Дело рук Мелоди.
— Доктор сказал, что нога будет болеть еще четыре или пять месяцев. Я думаю, ваша жена ненавидит меня, сэр.
Я ничего не мог с собой поделать. Я рассмеялся, несмотря на боль в груди.
— Не принимай это на свой счет. Она ненавидит всех одинаково. По крайней мере, она не ударила тебя ножом.
— Парни подумывали о том, чтобы основать клуб «Травмированные КМ», — сказал он, и я остановился.
— КМ? — Как, черт возьми, они называли мою жену?
— Кровавая Мелоди, — быстро ответил он.
— Для меня у вас нет прозвища? — если бы они меня как-то называли, я бы сам их убил."
"Эрик напрягся, а я даже не потрудился надавить. Когда я вошел в столовую, все сразу же замолчали. Мои глаза сузились на Деклане, который склонился над миской с едой и выглядел немного бледным. Рядом с ним был Нил, который, казалось, был в гораздо лучшей форме, даже со сломанным носом, подбитым глазом, разбитой губой и синяком на шее, как при удушении.
Он будет жить.
— Разве вы не любите мою жену? — громко спросил я их, заставляя мужчин либо смеяться, либо ухмыляться, как дураков.
Антонио встал с кружкой, наполненной чем-то алкогольным.
— Lunga vita alla Regina!38
— Fada beo an Banríon!39 — Мои люди закричали в ответ по-ирландски.
Да здравствует королева, в самом деле.
