Однажды кто-то из друзей Нила столкнул меня с лестницы, прежде чем засунуть в шкафчик со своей грязной одеждой. Нил не знал, что я был там. Он просто вошел, когда его друзья мочились на мою одежду, и сказал им, чтобы они остыли, что я любимчик отца, и им придется иметь дело с моим психическим дерьмом позже. Я ничего не сказал, потому что не мог. В то утро я не принимал лекарства, и в итоге у меня случился припадок в этом чертовом шкафчике. — Мне почти хотелось смеяться, потому что это было так хреново."
"— Я так сильно дрожал, что шкафчик трясся вместе со мной, и тренер нашел меня.
Я оказался в больнице, а моя мама плакала и молилась за меня. Я был в коме целую неделю, и она пообещала Богу, что станет лучшей матерью, если он просто сделает меня здоровым. Они сделали анализы, дали мне наркотики. Деклан, который после смерти родителей большую часть времени проводил в одиночестве, пришел ко мне и сказал, что они сожгли дом ублюдка, который запер меня в шкафу. Мы с Нилом не совершаем путешествий по переулкам памяти.
Я думаю, что мы стали ближе.
Я почти забыл, что Мел сидит напротив меня, когда она снова протянула мне бутылку вина.
Это было не лучше бренди, но достаточно хорошо.
— Ладно, ты выиграл в конкурсе «самое депрессивное детство». Тебе следовало отрезать ему член и засунуть его ему в глотку, — я закашлялся, делая глоток, прежде чем улыбнуться ей.
— Мне было двенадцать.
Она пожала плечами.
— Мне насрать. Члену Нила и члену ублюдка, или любому другому, кто был там, пришлось бы жить с этим.
Она не знала, но для того, кто не знал, как любить, она, несомненно, хорошо справлялась.
— Принято к сведению, — Мел была лучшим, что было в моей жизни, и ей потребовалось всего три гребаных дня. Она вселила в меня надежду на будущее.
— Теперь я не чувствую себя виноватой из-за того, что подстрелила Нила, — ответила она, падая обратно на кровать, и я позволил своим глазам блуждать по ее ногам, затем по бедрам и животу, прежде чем добраться до груди.
— Ты когда-нибудь чувствовала себя плохо? — спросил я ее, сталкивая поднос с вином и едой с кровати на пол.
Он разлетелся вдребезги, и я знал, что это создаст огромный беспорядок, но мне было наплевать. Я просто хотел свою жену.
Она наблюдала за мной, пока я возвышался над ней.
— Для чего были эти документы?
Я совсем забыл о них. Схватив ее за спину, я притянул ее к себе.
— Сначала удовольствие, потом работа.
— Я думала, что наоборот, — ответила она, обвивая ногами мою талию.
