– Нет, но могу поспорить, что ты бы этого хотела, не так ли? Тогда у тебя была бы еще одна причина поныть, кроме тех, что у тебя уже есть. – Я драматично приложила ладонь ко лбу. – Я такая бедняжка, мой папа в тюрьме. Я такая бедняжка, мой кузен трахнул мою тетю и не выпустился из школы. Я такая бедняжка, мой парень предложил мне жить с ним. Я такая бедняжка, в колледже так тяжело. Я такая бедняжка, мой парень подарил мне машину. Я такая бедняжка, моя лучшая подруга похудела. К черту тебя и твою драму, Дилан.
– Вау, – вскипела она, вставая со стула.
– Ты не та, кем я тебя считала.
– Взаимно.
Мы свирепо глазели друг на друга практически минуту, а потом в комнату, пританцовывая, вошел Джейс. Не замечая напряжения, он подошел к столу.
– Жареный сыр. Мило.
– Ешь мой, – сказала я ему. – Я как раз ухожу.
– Хорошо, – отрезала Дилан. – Позвони, когда будешь готова извиниться.
Господи, она такая высокомерная.
– Позвони мне, когда перестанешь быть заносчивой маленькой дрянью.
Джейс уставился на нас с полным ртом сыра.
– Что происходит?
– Ничего! – рявкнули мы одновременно.
Он медленно попятился назад.
– Позвони мне, когда достанешь свою голову из задницы.
Я схватила свою сумочку.
– Позвони мне, когда перестанешь быть фальшивой сукой.
У Дилан отвисла челюсть.
– Позвони мне, когда перестанешь подражать Бьянке.
Я показала ей средний палец и направилась к двери.
– Я передумала. Не звони мне. Никогда.
Глава восемьдесят седьмая
Сойер
– Вы просто поссорились. Уверен, скоро помиритесь.
Я лежала в объятиях Коула, рыдая, как ребенок, в его постели.
– Мы с Дилан никогда не ругаемся.
Ее слова. То, как, она смотрела на меня, словно я была просто грязью под ее ногтями… Это было чертовски больно.
Я не понимала, почему она – почему все – не могли просто порадоваться за меня.
– Она просто переживает за тебя, – прошептал Коул.
– Почему? Я похудела, Коул. Не стала проституткой или вступила в какую-то банду.
Он посмотрел на меня сверху вниз.
– Просто… ты немного на взводе в последнее время.
Все время защищаешься.
– Потому что все достают меня из-за моего тела.
И тогда произошло это – слезы начали литься все быстрее. Так быстро, что я едва могла дышать.
Я уже не просто худела. Я теряла всех, кого люблю. И не понимала, почему. Почему такая хорошая вещь стала вдруг такой плохой? Почему все меня ненавидят? Почему я постоянно злюсь?
Почему я всегда недостаточно хороша?
Коул укачивал меня в своих объятиях.
– Успокойся. Все будет хорошо.
