Бьянка, благочестивая невеста

Внезапно, к огромному изумлению и облегчению госпожи, в холл ворвались все пять служанок, вооруженных метлами и сковородками. Общими усилиями они сначала оттащили злодея в сторону, а потом с криками и угрозами вытолкали за порог. Во дворе уже поджидал Примо: садовник посадил потрясенного насильника на коня и мастерски рассчитанным ударом отправил в стремительно сгущающуюся тьму.

Все произошло настолько неожиданно и быстро, что Ровере с трудом верил в реальность происходящего. Куда запропастились его люди? Что с ними случилось? Должно быть, трусы просто сбежали.

Без обещанных денег? Странно. Скорее всего поджидают где-нибудь на дороге. Ночь выдалась холодной и сырой, и скоро пришлось остановиться, так как пошел дождь и рассмотреть узкую сельскую дорогу уже не удавалось. Однако при первой же возможности Ровере снова сел верхом и продолжил путь.

Сообщники все не появлялись, а до главной дороги на Флоренцию оставалось еще несколько миль. Безжалостно мучили голод и жажда, однако приходилось терпеть и медленно двигаться вперед.

Иного выхода не было. Каждый встреченный перелесок — даже самый маленький — наводил ужас. Вдруг на холме показалась группа всадников. Сообщники? Нет, тех было всего четверо, а этих не меньше дюжины. Что ж, придется отдать деньги, которые предусмотрительно взял с собой, и поспешить на большую дорогу — возможно, там будет спокойнее. Как и следовало ожидать, всадники его окружили. Лица рассмотреть не удалось: их скрывали маски и глубоко надвинутые капюшоны.

— Я — известный адвокат Себастиано Ровере.

Еду во Флоренцию, — собравшись с духом, заносчиво представился окончательно струсивший путник. — Возьмите мой кошелек, но пропустите на дорогу, чтобы до наступления ночи я смог добраться до приличного постоялого двора.

— Слезай с коня, — послышался низкий голос.

— Проявите благоразумие, — жалобно взмолился Ровере. — Животное ценности не представляет, а мне до города пешком не дойти.

В этот момент сильная рука выдернула его из седла.

— Нам не нужны ни твои деньги, ни твой конь, — пророкотал низкий голос.

 — Оплатить неисчислимые грехи тебе удастся только собственной жизнью.

Ровере окаменел от изумления.

— Кто вы? — с трудом произнес он, дрожа от страха. Эти люди собирались его убить. Нет, он не может умереть вот так глупо, посреди поля.

— Если согласитесь отпустить, получите все, что только пожелаете, — пробормотал он слабым, дрожащим голосом.

Незнакомцы громко рассмеялись, а тот, кто, видимо, был за старшего, покачал головой.