Бьянка, благочестивая невеста

Неожиданная пощечина едва не сбила с ног, однако Бьянка сумела устоять. Сердце отчаянно колотилось, но голос звучал ровно и уверенно.

— Кто позволил вам обращаться с женой, как с гулящей женщиной? — гневно спросила она. Щека горела; удар наверняка оставил на коже багровый след. В душе зародился страх, однако Бьянка сердито его подавила. Нет, больше она не позволит чудовищу себя терроризировать.

— Ты и есть гулящая женщина! Шлюха! — закричал Ровере. — Все до одной женщины — шлюхи, даже те, которые гордятся своими почтенными семьями и кичатся мнимой добродетелью.

 — Он повернулся к сообщникам. — Найдите всех служанок, какие есть в доме, и уведите на улицу. Пользуйтесь, сколько хотите. А у нас с женой впереди много дел.

— Убирайтесь с моей виллы вместе со своими грязными наемниками! — бесстрашно приказала Бьянка. — Нам нечего обсуждать, Себастиано. Я вас ненавижу и презираю. Вон отсюда! Немедленно! — Она нетерпеливо топнула ногой. — Ни за что на свете не буду вашей женой, в каком бы то ни было смысле.

Ровере побагровел от злости, и стоило Бьянке повернуться к двери, как ярость безудержно выплеснулась. Он быстро подошел и вцепился в волосы, отчего аккуратный узел на затылке развязался, и черные локоны рассыпались по плечам. Ровере намотал длинные пряди на кулак и с силой дернул, заставив ее остановиться и повернуться лицом. Обдавая гнилым дыханием, безумно закричал:

— Ты моя! Моя! Я волен делать с тобой все, что захочу! — Последовало несколько жестоких ударов по лицу и груди. — Для начала получишь несколько тумаков.

Потом отделаю тебя так, чтобы впредь было неповадно перечить. Ну и, наконец, примерно накажу, чтобы на шелковой коже не осталось ни единого целого кусочка. Утром вернемся во Флоренцию — там тебя с нетерпением ожидает осел. Я много раз предупреждал, что ты находишься в моем полном распоряжении и зависишь от моего настроения. Но прежде чем убить тебя, заставлю ползать на коленях и благодарить за то, что смерть прекратит мучения. Что скажешь на это, надменная сука?

Бьянка посмотрела на мужа заплывшими от пощечин глазами.

— Скажу, что гореть тебе в аду, мерзавец! — Она набросилась на него с кулаками. Все тело болело от побоев, однако покоряться этому жалкому подобию человека Бьянка не собиралась. Она царапалась, плевалась, сыпала самыми страшными проклятиями, которые приходили на ум. Столь энергичного отпора Ровере явно не ожидал: на лице промелькнуло удивление. Однако он тут же рассмеялся и снова принялся лупить изо всех сил.