Бьянка, благочестивая невеста

— Бьянка! Не смей даже думать о самоубийстве! Церковь говорит, что одно лишь намерение свести счеты с жизнью — само по себе страшный грех.

— Ты сознательно разрушаешь мое счастье, и в глазах Господа это еще больший грех, — сердито парировала Бьянка. — Не выйду замуж, даже если прикажет сам папа Александр.

В этот критический момент в доме неожиданно появился принц Амир. В этот раз он приехал не по пляжу, а по узкой верхней тропинке, служившей дорогой обеим виллам и уходившей дальше, в деревню. Увидел притаившуюся Агату, которая с волнением слушала бурный спор, и быстро прошел мимо, так как в голосе Бьянки уже звенели истерические ноты.

Он считал своим долгом узнать, кто ее расстроил, и немедленно прекратить ссору. Немало удивив горничную несвойственной ему бесцеремонностью, принц торопливо вышел на террасу.

Бьянка порывисто бросилась навстречу, и Амир крепко ее обнял. Прошло несколько мгновений, прежде чем он встретился взглядом с той, в ком узнал Орианну Пьетро д’Анджело.

— Принц Амир, — холодно произнесла Орианна.

— Зачем вы расстроили Бьянку? — спросил он.

— Непозволительно вмешиваться в разговор матери и дочери, синьор, — заметила гостья вместо ответа, потянулась к кубку и с неудовольствием обнаружила, что он пуст.

— Я люблю вашу дочь, синьора, — признался Амир.

— Знаю. Как и то, что она отвечает взаимностью. Тем не менее ни для кого не секрет, что связь ваша невозможна. Бьянка неопытна, но в глубине души тоже это понимает, — ледяным тоном отчитала Орианна.

 — С Ровере наконец-то покончено. Как только подойдет к концу официальный срок траура, ей необходимо снова выйти замуж. С этим сообщением я и приехала, однако дочь ничего не хочет слушать. Возможно, если вы сам объясните ей неправомерность ваших отношений, она согласится и исполнит долг перед семьей. Мой отец уже подыскивает в Венеции подходящего жениха: мне всегда хотелось, чтобы она уехала из темной, мрачной, погрязшей в разврате Флоренции.

— Но я и сам мечтаю жениться на Бьянке, синьора.

Родословная моя в полной мере соответствует самым строгим запросам: матушка была дочерью английского купца. От нее я унаследовал не только синие глаза, но и склонность к коммерции, благодаря которой сумел разбогатеть.

— Нет, это невозможно! — гневно воскликнула Орианна. — Вы иноверец, мусульманин, и исправить этот изъян способен только переход в христианскую веру. Знаю, что на подобный шаг вы не согласитесь, а потому надежды для вас нет.