Бьянка, благочестивая невеста

 — Выйдешь замуж за благородного богатого человека и найдешь свое счастье. Принц уехал навсегда и останется на родине.

— Я совсем не такая, как ты, мама, — стояла на своем Бьянка. — Не собираюсь выходить замуж за нелюбимого, чтобы всю жизнь тосковать по возлюбленному.

— Ты просто невозможна! — раздраженно воскликнула Орианна. — Надеюсь, дедушка сумеет совладать с несносным характером. Желаю ему успеха. Учти, что он не из слабовольных и мягкотелых. Если доведешь, может собственноручно выпороть. Что ж, выбить из тебя упрямство не помешает.

Бьянка горько рассмеялась.

— Вы с отцом насильно выдали меня за Себастиано Ровере. Если бы осталась милой и послушной, уже давно бы умерла. Чтобы выжить в доме чудовища, пришлось измениться: стать жесткой и коварной. Но не волнуйся: в Венецию поеду с радостью — хотя бы для того, чтобы оказаться подальше и от этого мрачного города, и от тебя, мама.

— Жду не дождусь, когда же это, наконец, случится, — зло парировала Орианна.

Джованни Пьетро д’Анджело решил, что сопровождать Бьянку в путешествии должны два старших сына — Марко и Джорджио. Сам он не хотел оставлять успешное дело. К тому же Марко не мешало собственными глазами увидеть огромный венецианский порт, куда корабли доставляли ткани из заморских стран. Именно поэтому много лет назад сам Джованни оказался в городе каналов, где встретил девушку, ставшую его женой.

Из Флоренции выехали ранним зимним утром. Громоздкий караван вез пожитки Бьянки и щедрые подарки тестю, которому предстояло позаботиться еще об одной дочери торговца шелком. Долгий путь лежал через Болонью и небольшое герцогство Феррара, а потом по землям области Венето. Последним городом перед Венецией должна была стать Падуя, а всего в дороге предстояло провести несколько тяжких скучных недель.

Погода стояла холодная, и солнце показывалось далеко не каждый день. Если на закате не попадалось постоялого двора или церковного приюта, приходилось ставить несколько шатров и обогреваться жаровнями с углем. Такой ночлег в лучшем случае оказывался неудобным, а в худшем — мучительным. Бьянка в отчаянии думала, что руки, ноги и лицо больше никогда не согреются: в каком бы направлении ни ехали путники, ледяной северный ветер не стихал ни на минуту.