Бьянка, благочестивая невеста

— Давай немного подождем и посмотрим, что будет через месяц-другой, — покачал головой Пьеро Циани.

Алессандро Веньеру пришлось согласиться. Он написал Орианне длинное письмо, где подробно изложил недавние события и ловко обвинил родителей в побеге дочери. Хуже того, они оказались в ответе за публичное унижение семьи Веньер. Надо было держать Бьянку во Флоренции до тех пор, пока в сердце не угаснет порочная страсть к иноверцу. А если бы этого не произошло, непокорную девчонку следовало заточить в самый строгий монастырь.

Тогда она не навлекла бы несмываемый позор на два благородных дома. А теперь остается одно: считать беглянку мертвой. Ее имя никогда больше не должно звучать в семье.

Что же касается Франчески, то он постарается сделать для ее блага все возможное.

Читая письмо отца, Орианна то пылала гневом, то погружалась в глубокую печаль. Открытый протест дочери возмущал, а утрата любимого ребенка рождала горькие слезы. И все же отец говорил правду: отныне имя Бьянки останется под запретом, а память о ней навсегда сотрется из родных сердец.

Сознательно выбрав восточного принца, она добровольно покинула христианский мир, что равносильно смерти.

А в это самое время Бьянка плыла на прекрасном корабле вдоль живописного адриатического побережья и думала только о неожиданно вернувшемся счастье. Поскольку условия морского путешествия не позволяли полностью уединиться, истинную близость с любимым пришлось отложить до лучших времен, однако это обстоятельство ее не тревожило.

Главное, что они вновь вместе. Для обеих женщин на корме поставили шатер с шелковым диваном, несколькими стульями и двумя невысокими инкрустированными столами. Большую часть времени Бьянка и Агата проводили под сине-золотым полосатым навесом, укрывавшим от прямых солнечных лучей. Никто из членов команды не смел приблизиться к гостьям; исключительным правом обладал только принц.

Путешествие позволило постепенно принять серьезные изменения в жизни. Одежда лишь положила этому начало: Бьянке предстояло навсегда отказаться от привычных с детства красивых платьев, а Агате пришлось проститься с практичными юбками.

Турецкие костюмы удивили своей скромностью: шаровары, рубашки и вышитые жилеты. Единственным украшением служил широкий пояс. В результате восточные женщины оказались надежно укрытыми от шеи до щиколоток. Когда приходилось выходить на палубу, следовало надевать пелерину с глубоким капюшоном, а Бьянке к тому же закрывать лицо вуалью.