Бьянка, благочестивая невеста

Амир коротко поприветствовал Дийю аль Дина и Али Фарида и поспешил в гарем. Мейсун и Шахди с восторженными криками бросились навстречу; муж тепло обнял обеих, однако не переставал оглядываться в поисках третьей, любимой, жены. Агата побежала за госпожой, которая прилегла отдохнуть. И вот Азура вошла в комнату.

Увидев ее, принц на миг замер.

— Что с тобой случилось? — испуганно спросил он и бросился навстречу. Остановился и сердито посмотрел на остальных.

— Почему вы не сообщили мне, что возлюбленная заболела?

— Заболела? Но она вовсе не больна, — ответила Мейсун, и жены дружно засмеялись.

— А если не больна, то почему же распухла до невероятных размеров? — продолжал допытываться Амир. С тревогой и трепетом он обнял Азуру.

— Распухла потому, что в скором времени собирается подарить вам ребенка, — терпеливо объяснила Мейсун. — Конечно, вы не можете знать, как выглядит женщина в период ожидания младенца, потому что не росли в гареме отца.

— Добро пожаловать домой, дражайший супруг, — с улыбкой приветствовала Азура. — Надеюсь, новость вас обрадовала.

— Ребенок! — в голосе принца удивление смешалось с благоговейным восторгом.

— Мы держим состояние Азуры в секрете, — сообщила Мейсун.

Амир одобрительно кивнул.

— Мудрый поступок. Несмотря на благоволение дяди, радостное для всех нас событие способно вызвать немалые трудности. — Он снова посмотрел на Азуру. — Ты здорова, дорогая? Я в этом совсем ничего не понимаю. — Он повернулся к Мейсун. — А ты сможешь принять ребенка так, чтобы Азура не пострадала?

— Не волнуйтесь, господин. Дети рождаются с незапамятных времен, — уверенно ответила Мейсун, хотя ей самой ни разу не довелось принимать участие в появлении на свет младенца.

— Я справлюсь, — успокоила Агата. — Помогала сестре, когда матушка нашей синьоры рожала пятерых из своих семерых детей, так что не понаслышке знаю, что надо делать.

— Пошлем в Константинополь за доктором, — решил принц.

— Ни за что, — категорично возразила Азура. — Мы с Агатой обойдемся своими силами. Никто не должен знать о существовании моего ребенка до рождения: только так у него будет шанс на жизнь. — Губы ее дрогнули.