Бьянка, благочестивая невеста

Программу визита следовало считать если не выполненной, то, во всяком случае, исчерпанной. Амир попрощался с принцем Джемом, поблагодарил Великого магистра за гостеприимство и ранним мартовским утром покинул остров Родос, чтобы отправиться на родину. В Константинополе он немедленно поехал во дворец, чтобы сообщить султану о результатах дипломатической миссии.

Баязид готовился к началу весенней военной кампании, так что беседовать с племянником ему было некогда, тем более что провал переговоров он предвидел с самого начала, а Амира отправил лишь для того, чтобы угодить Бесме, которой повсюду мерещились происки врагов против ее сына.

Сейчас, раздраженный собственным безволием и в глубине души пристыженный тем, что понапрасну отнял у Амира драгоценное время, султан встретил его сухо и деловито.

— Хорошие новости? — коротко спросил он.

Амир почтительно поклонился.

— Новости такие, каких вы ожидали, дядя. Брат ваш решительно не желает изменить политику и скорее готов умереть, чем отказаться от борьбы за трон.

— Упрямый дурак, — процедил султан сквозь зубы. — С ним хорошо обращаются?

— Великолепно. Обосновался он с полным комфортом и занял целое крыло в замке Великого магистра. Ежедневно упражняется в поединках с рыцарями, оттачивая боевое мастерство. Полагаю, госпитальеры собираются переправить его во Францию или в Италию. Ну а отец отказывается верить, что их забота о нем в действительности является заботой о собственном благополучии, и считает себя оружием в борьбе против вас.

— Как бы ты поступил на моем месте? — осведомился Баязид.

— На вашем месте? Да избавит меня Аллах! — искренне воскликнул Амир. — А что касается дальнейших действий… вы же сами сказали, что империя — это жена, которую нельзя разделить между двумя мужьями. Если дикого пса не удается приручить, он должен быть убит. К сожалению, иного пути не существует.

— Не забывай, что речь идет о твоем отце, — тихо напомнил Баязид.

— Ну и что? Вы всегда оставались для меня более близким и родным человеком, чем Джем ибн Мехмед, — с горечью ответил принц.

 — Возможно, он дал мне жизнь, но все, что я о нем помню — это бесконечные мамины слезы. Отец ни разу не бросил мне мячик, ни разу не показал, как держать оружие. Мужчинами моей жизни были вы, дядя, и дедушка. Принц Джем всегда был для меня чужим, а сейчас, после долгих разговоров, отдалился еще больше. Не переживайте за него, не рвите понапрасну сердце: право, брат не стоит ни вашего терпения, ни вашей доброты.