Бьянка, благочестивая невеста

Обе жены с восторгом приняли долгожданное известие: они тоже готовились растить младенца, и пустые прежде сердца уже наполнились любовью.

— Невозможно сказать, получит ли принц твое послание, — убеждала Мейсун. — За пределами нашего дома никто не должен знать, что ты ждешь ребенка. Это слишком опасно, особенно если Бесма действительно интригует против нашего мужа. Если родится мальчик, опасность возрастет многократно. Но ведь мы решили, что стоит рискнуть, правда? Ступим на мост тогда, когда придет время — не раньше.

Вдруг родится девочка? Младенец женского пола не вызовет в гареме султана ни злости, ни ревности. В Османской империи принцесса считается драгоценным подарком.

— Уже несколько раз слышала подобные слова, — грустно улыбнулась Азура, — и все-таки очень хочется, чтобы Амир узнал о нашем малыше!

— Нет, рисковать ни в коем случае нельзя, — твердо возразила Шахди.

Семья получила от принца два письма. В первом он сообщал, что благополучно прибыл на остров Родос. Второе пришло в середине зимы: Амир сокрушался, что отец категорически отказывается смириться с реальностью ситуации и не хочет слушать никаких, даже самых убедительных доводов.

Но одно обстоятельство порадовало жен: супруг обещал вернуться домой уже в начале весны.

Мейсун и Шахди искренне заботились об Азуре. Удовлетворяли самые странные гастрономические прихоти. Например, однажды ей захотелось засахаренных фиалок, и подруги сумели найти диковинку. Старательно растирали ноги, чтобы в сырые зимние дни ступни не сводило судорогой.

Прилежно шили крохотные чепчики и распашонки. Даже суровая, ревнивая Шахди смягчилась и украсила приданое искусной вышивкой.

И все же одного желания подруги удовлетворить не могли: тоска по Амиру становилась все острее. Случалось, что Азура вожделела к любимому больше, чем прежде, когда нежилась в его объятиях. Долгими ночами она лежала без сна, смотрела на свой большой живот и сгорала от неудовлетворенной страсти. Порою приходилось кусать подушку, чтобы не закричать. Она не знала, нормально ли подобное нетерпение.

Мейсун и Шахди объяснить не могли: у них детей не было. С матерью на эту тему разговаривать не довелось. Да и Агата наверняка ничего не знала о подобных странностях. Оставалось одно: скрывать неукротимые порывы и молиться, чтобы супруг успел вернуться прежде, чем она превратится в пепел.

А тем временем принц уже собирался домой. Деньги он давно передал. Долгие переговоры с отцом результата не принесли — собственно, как и предполагалось.