Бьянка, благочестивая невеста

Орианна вернулась к наемному паланкину, села и в сопровождении Антонио отправилась домой, в то время как четыре носильщика проворно вынесли семейный паланкин Пьетро д’Анджело с рыночной площади и, ловко лавируя на узких, переполненных людьми улицах, быстро направились в сторону нужных ворот. Хотя Бьянка выросла во Флоренции, город она видела впервые, а потому, несмотря на перенесенные мучения и тревогу, с интересом и восхищением наблюдала за бурной жизнью. Вокруг стоял невероятный шум, воздух наполняли разнообразные запахи, причем далеко не все были приятными.

Торговцы громогласно предлагали свои товары, прямо на мостовой играли дети. Здесь же бегали собаки — не только бродячие, но и домашние, в дорогих ошейниках. Ни разу не сбившись с шага и не остановившись, носильщики уверенно миновали городские ворота, быстро двинулись по дороге и вскоре остановились у высокой каменной стены. Опустили паланкин, и главный носильщик осторожно постучал в маленькую, почти незаметную калитку.

Спустя мгновение открылось крошечное зарешеченное окошко.

— Да? — послышался женский голос.

— Я пришел от синьоры Пьетро д’Анджело, родственницы преподобной матери Баптисты, — носильщик в точности повторил слова Орианны. — Она просит приютить свою дочь вместе со служанкой. Завтра моя госпожа сама приедет, чтобы поговорить с настоятельницей.

— Подождите! — приказала невидимая привратница.

Прошло несколько долгих минут, прежде чем калитка открылась и показалась высокая строгая монахиня.

Подошла к паланкину и откинула занавес.

— Я — Бьянка Пьетро д’Анджело, преподобная матушка, — ответила беглянка.

— Старшая дочь Орианны?

— Да, преподобная матушка.

— Жена Себастиано Ровере?

— Да, преподобная матушка.

— И ты просишь убежища для себя и своей служанки?

— Да. Впустите нас, пожалуйста, преподобная матушка! — голос Бьянки дрогнул.

— Войди же, дитя мое, калитка открыта, — просто проговорила настоятельница.

— О, спасибо! — воскликнула Бьянка. — Благодарю вас!

Агата первой вышла из паланкина, помогла госпоже, и обе тут же скрылись за монастырскими стенами, а преподобная мать Баптиста помедлила, а затем обратилась к главному носильщику:

— Передай госпоже, что я с нетерпением жду ее визита.

Надеюсь, ты умеешь держать язык за зубами, и твои товарищи тоже.

— Мы больше двадцати лет служим хозяевам верой и правдой, синьора настоятельница, — ответил носильщик с обидой в голосе, — и отлично знаем свои обязанности.