Аня была любопытна, словно сорока, а Ирина никогда не разрешала дочери рыться в своих вещах. Наверное, поэтому девушка использовала любую возможность, дабы засунуть нос к маме в гардероб. Одна беда — Ирина всегда непостижимым образом узнавала о набегах Ани и наказывала ее, так что всласть пошарить в маминых секретах девочка побаивалась. А тут такой шанс! Мать ей велела заниматься посудой… Кто ж виноват, что сама с коробками напутала?
С горящими от возбуждения глазами Аня принялась перебирать бумаги и очень скоро выяснила совершенно шокирующую деталь.
Ирина и впрямь одно время была замужем за неким Алексеем Галкиным. Правда, брак был недолгим и, судя по всему, несчастливым, потому что женщина получила развод и стала в одиночестве воспитывать дочь. Но не факт распада семьи мамы травмировал Аню, девочка знала, что родители давно разбежались, и папой не интересовалась, — на самом дне коробки отыскались документы, имевшие непосредственное отношение к самой девочке. В частности, там лежала ее детская история болезни.
Любая мать знает, что выкидывать пухлую книжицу, куда занесены все данные о здоровье малыша, нельзя ни в коем случае. Не знаю, как сейчас, когда люди получили возможность лечиться в любом месте, но раньше карточка хранилась в детской поликлинике, в четырнадцать лет подростка ставили на учет во взрослой терапии, а документ из первой вручали маме со словами:
— Пожалуйста, не потеряйте, тут все анализы и записи о болезнях."
"Большинство женщин держат пухлую тетрадь в укромном месте и иногда обращаются к ней.
Вот, например, мама Томочки, давно, увы, покойная тетя Аня, сохранила записи, чем немало помогла Томусе. Когда моя подруга ждала Никиту, Кристина принесла из школы краснуху, и у Томочки мигом поднялась температура. Сначала вся семья перепугалась: если беременная подцепит краснуху, ей стопроцентно придется делать аборт. Да еще вызванный к ней врач подлил тогда масла в огонь.
— Точно не скажу, — заявил эскулап, — но очень похоже на краснуху.
— Ну-ка вспоминай, — занервничал Сеня, — ты в детстве болела этой дрянью?
Томуська призадумалась.
— Не помню.
— Напрягись! — велел муж.
Жена развела руками.
— Вот свинка, кажется, была. Правда, Вилка?
Я слегка растерялась.
— Нет, вроде у нас имелась скарлатина.
— Что ты! — замахала руками подруга. — Это у тебя была скарлатина, а у меня свинка.
— Мы же вместе всегда болели!
— Свинкой и скарлатиной порознь, — уперлась Томуся. — А про краснуху не помню.
