Да еще в тот момент, когда новенький сотрудник, приставленный «хвостом», отвлекся. Он, конечно, получит по шее, но только из-за его оплошности получилось, что самого момента наезда никто из наших не видел. Приходится опрашивать свидетелей. Я отлично в курсе — сбит парень двадцати восьми лет, одетый в темно-синее пальто и вязаную шапку. Но эта дура стоит на своем! Она, понимаете ли, точно приметила: девушка в платье, как у Барби. Другой дурак талдычит: «Номер „ноль два“. Стопудово, парни, я летчик, у меня глаз как у орла»…
Поэтому сейчас я совершенно не удивилась возгласу Веры:
— Вилка! Пистолет был!
— Но как она его держала?
— В пальцах.
— Растопыренных веером?
— Ну да, — уже не с такой уверенностью заявила Данильченко. — Но я его точно видела. У меня глаз как…
— ..у орла, — мирно докончила я начатую непутевой свидетельницей фразу. — Знаешь, у орлов, как у людей, наверняка случается какая-нибудь глаукома, вкупе с косоглазием и астигматизмом.
Данильченко заморгала, кашлянула, потом уверенно заявила:
— Где кровь, там и револьвер!
— Ага, уже револьвер.
А может, нож? — прищурилась я. — Или бритва? В конце концов, и гвоздь подойдет или пила. Впрочем, открывалкой для консервов тоже можно человека здорово поранить. Отчего тебе на ум пистолет пришел? Да и был ли он в руках у Ани?
— Был, — непоколебимо заявила Вера."
"— Послушай, — попыталась я вразумить очумелую бабу, — от твоих показаний зависит судьба человека, в подобных случаях следует очень внимательно относиться к своим словам. Сконцентрируйся и пораскинь мозгами.
Данильченко отставила в сторону правую ногу, выпятила нижнюю губу, потом втянула ее назад и с чувством гаркнула:
— Это Анька, что ли, человек? Да всем известно, кто она такая! Сто раз орала во дворе: «Пристрелю Лизку!»
— И кто это слышал?
— Соседи!
— Какие?
— Ну… все! Вообще! Кругом! Понятно, что пистолет она и держала.
— Ясно, — вздохнула я. — Спасибо тебе, Вера, очень хорошие свидетельские показания, четкие, прямые.
— А когда ко мне с камерой приедут? — заволновалась Данильченко.
— Скоро.
— Ты предупреди заранее, — занервничала контролерша, — сбегаю в парикмахерскую.
— Непременно, — кивнула я и ушла домой.
Утром я проспала до одиннадцати часов, встала с больной головой, дошла до ванной, глянула в зеркало и испуганно ойкнула. Парадоксальным образом цвет моей кожи снова стал темнее. Хотя, может, я просто испачкалась? Ага, во сне! В собственной кровати! О чистую наволочку!
— Ой, прости, — послышалось за спиной.
