— Ну, прямо офигеть!
Я, сообразив, что у девушек были непростые отношения, попросила:
— Наташа, расскажите мне об Ане.
— Ничего я не знаю, — быстро ответила девушка. — А что, Анька призналась?
— Нет. Более того, она категорически отрицает факт своей причастности к преступлению.
— Ага.
— Ее мама в шоке.
— Понятно.
— Она попросила меня помочь дочери.
— Угу.
— У меня получается распутывать всякие узлы, я не раз выручала людей, по глупости попавших в беду.
— Ясненько, — буркнула Наташа и снова отвернулась.
Странное поведение Ивановой окончательно меня разозлило, и я решила пойти ва-банк:
— Знаете, Наташенька, я являюсь хорошим детективом.
— Ага.
— Подмечаю несуразицы, нестыковки, вижу странность поведения людей.
— Угу.
— Вот сейчас, например, очень удивлена. — Чем?
— Я позвонила в фирму «Арме» в поисках Маши. Ирина дала мне несколько телефонов Левкиной, но и мобильный, и домашний молчали. Понимаете?
— Неудивительно, — тихо ответила Наташа, — Маша-то умерла.
— А на работе меня последовательно соединяли с разными отделами.
Отчего же на рецепшен не ответили: «Левкина погибла»?
Наташа пожала плечами:
— Видимо, начальство запретило.
— А зачем направляли в разные отделы?
— Наверное, не хотели терять клиента. Рассудили просто: Левкиной нет, но товар-то продавать надо.
— Ну вот, теперь все ясно… кроме одной крохотной детальки… Почему вы позвали меня к себе в гости?
Наташа заморгала.
— Не захотели терять клиентку? — мило повторила я ее слова.
Иванова кивнула.
— Нелогично, — улыбнулась я.
— Тогда следовало пригласить незнакомку на работу. Но вы отчего-то шепотом…
— Наше руководство, не стесняясь, говорит о том, что прослушивает телефонные переговоры, — оборвала меня Наташа. — Тех, кто занимается на службе пустопорожней болтовней, грозят уволить при первой возможности.
— Следовательно, вы все-таки собирались поговорить со мной о личном?
Наташа замерла безо всякого движения у подоконника, а я продолжала наседать на нее:
— Я пришла, как договорились. Причем это вы пригласили меня! Но вы вдруг переменили решение и сейчас ждете с нетерпением, когда надоедливая гостья уйдет вон.
Вроде хотите что-то рассказать или узнать у меня, но боитесь и никак не сообразите, что лучше: начать откровенничать или молчать. Судя по растерянности, в которой сейчас пребываете, для вас плохо все.
Наташа вздрогнула и вдруг жалобным голосом спросила:
— Аньку посадят?
— Не знаю, но чем больше думаю над произошедшим, тем яснее понимаю: все очень непросто.
