Лично у школьницы Таракановой тогда возникла масса вопросов: тетеньки не шли пешком, волоча ядро на ноге, их не били, не унижали, не оскорбляли. Дамы совершали путь в карете, мучаясь оттого, что вместо медвежьей полсти их ноги прикрывало ватное одеяло. И потом, они жили в обычных избах, имея при себе горничную и кухарку. Можно ли считать подобные условия ужасными? Рядом любимый муж, в печи горит огонь, есть картошка и помощницы, которые приносят воду, стирают белье и варят суп. Да подавляющее количество русских баб посчитало бы такую каторгу невероятной удачей! А что опальным дворянкам было делать в Петербурге? Их бы никто в гости не позвал, замуж не взял — общество побоялось бы царского гнева.
Так что поездка в Сибирь была для них спасением.
Толик опять икнул, по кухне поплыл аромат.
— Духи! — воскликнула я. — Такие есть у Кристины, название забыла… Он пил парфюм, французский!
— Совсем ты, Вилка, того, — вздохнула Инна. — Хоть представляешь, в какую цену крохотный флакончик идет? Толяну, чтобы ужраться, сто таких наперстков надо, и где ему…
Но я уже подошла к подоконнику, отодвинула тяжелую портьеру и увидела около стопки пожелтевших от старости газет огромный флакон — просто бидон! — наполненный светло-желтой жидкостью.
Те, кто посещает парфюмерные лавки, сейчас поймут, о чем идет речь: подобные «бутылки» многие фирмы выпускают в рекламных целях, для украшения витрин и торговых залов.
— Матерь божья! — всплеснула руками Инна.
Я быстро протянула к флакону руки, ловко скрутила пробку-дозатор и сказала:
— Ага, тот самый запах.
— Эй, эй, эй! — заволновался Толик. — Это что ж получается? Штука с прыскал кой снимается?
— Ну да, — пожала я плечами. — А ты не знал?
— Не-а, — жалобно протянул алконавт. — Прикинь, как устал! Пшикал и пшикал себе в рот, чуть не помер, пока пробрало! Сначала еле-еле из магазина вынес, а потом измучился: жал, жал на пробку, а в пасть — чуть попадает, один запах.
Лицо Толика приняло самое разнесчастное, обиженное выражение.
Стараясь не расхохотаться, я глянула на обомлевшую Инну:
— Понятно? Пойду домой.
— Ну, ща тебе мало не покажется… — процедила соседка, поворачиваясь к супругу.
Толик в очередной раз икнул, вздрогнул и начал медленно сереть. Мне даже стало жалко предприимчивого алкоголика. Ей-богу, он уже натерпелся по полной программе. Представляете беду? Ухитрился спереть три литра духов, а открутить пробку не догадался — нажимал на распылитель, мучился в ожидании кайфа.
