Не хочу никуда уходить. Хочу остаться. Причем не на одну ночь, а кажется – навсегда. А еще думаю о том, что каждая проведенная минута с этим мужчиной стоила всех переживаний, которые довелось испытать в последнее время с Толей и нашим непростым расставанием. Все в этой жизни взаимосвязано. И все для чего-то. Теперь отчетливо это понимаю.
Эмоции не утихают, отголоски наслаждения еще вибрируют в каждом нерве. Но мне надо домой, завтра рано вставать, собирать Алису в сад…
Осторожно, чтобы не разбудить Влада, я выскальзываю из его объятий.
Одеваюсь и иду на кухню. Во рту пересохло, мне нестерпимо хочется пить.
Не включая большой свет, зажигаю маленький ночник над раковиной. Наливаю себе воды из графина, делаю несколько жадных глотков и иду за оставшейся одеждой, чтобы забрать ее и вызвать такси. В полутьме слегка шатает, я неаккуратно задеваю стопку бумаг, лежавшую на краю стола. Пачка листов с шуршанием слетает на пол, разлетаясь веером. Ноутбук, который был во всех этих бумажках, едва не отправляется следом, но я успеваю его поймать.
– Черт, – ругаюсь я.
Быстро опускаюсь на корточки, пытаясь собрать разбросанные бумаги. Большинство листов – распечатки счетов, ничего интересного. Но один документ выбивается из общей массы: плотный лист с логотипом клиники в углу. Без понятия, чем он привлекает.
Я машинально выпрямляюсь, держа этот лист, подношу его ближе к свету. Текст написан на двух языках. Адрес – швейцарский. А Влад как раз был в этом месте…
Очень плохо лезть в чужое личное пространство, и я так не делаю.
Но в глаза бросается фамилия Влада, а напротив – диагноз. Любопытство берет верх. Я читаю строки: «Прогрессирующая форма эпилепсии. Прогноз: неблагоприятный».
Застываю, чувствуя, как холод пробегает по всему телу, и продолжаю читать, что написано ниже: «Частота эпилептических припадков нарастает, медикаментозная терапия неэффективна. Хирургическое лечение не показано».
Буквы двоятся, но я дочитываю последние строки: «Пациент уведомлен о диагнозе.
Рассматривается право на эвтаназию. Рекомендовано оформить завещание».
Начинает кружиться голова. В смысле? Какое еще завещание?
Я распахиваю рот, беззвучно хватая воздух – будто получила удар в грудь. Снова перечитываю. А потом еще раз. Сердце ухает и замирает, а после пускается в безумную скачку. Я ищу опору, чтобы не упасть.
– Нет… Нет… – шепчу себе под нос.
Это не может быть правдой. Это ошибка. Так не бывает.
