– Всё сложно.
Нет у меня ни сил, ни желания снова это мусолить. Особенно вслух. И так внутри апокалипсис – пожар на всех этажах сразу.
– Толя учудил что-нибудь?
– Нет. Но попытки расположить к себе не оставляет. Правда, напрасно это всё.
– Значит, Таранов остаётся…
– Угу, – снова делаю глоток. Потом поднимаюсь, выливаю остатки вина в раковину, ополаскиваю бокал. – Я спать.
Когда выхожу из кухни и иду мимо комода, замечаю на нем книгу и останавливаюсь. Название цепляет – «До встречи с тобой».
Беру её в руки, пролистываю. Читаю аннотацию, небольшое предисловие – и как током пробивает: молодой, активный мужчина однажды утром вместо офиса оказывается в реанимации. Сломанным, парализованным. Он проходит через депрессию, отторжение, злость, попытки адаптироваться и даже влюблённость. Но всё равно решает умереть. Через эвтаназию.
Отдергиваю руку. Это что? Знаки вселенной – или совпадение? Даже анализировать не берусь. Но почему-то становится холодно внутри. Неужели об этом ещё и пишут книги? И представляют всё не как трагедию, а как какой-то утонченный акт любви.
Как будто романтизируют. Кошмар.
– Сегодня соседка с площадки сунула мне эту книгу в руки. На полке на первом этаже частенько оставляют что-то из домашней библиотеки – у нас тут стихийный книжный обмен. Зоя Иосифовна дрожащим голосом сказала, что «равнодушным никого не оставит». Хочешь – почитай. У меня всё равно сейчас нет времени.
– Там герой в конце умирает, – говорю, пролистывая последние страницы и читая их по диагонали.
– Да ладно? – Лена выхватывает книгу из рук, вертит, разглядывает обложку. – А название-то какое милое. Романтичное.
– Ага. Только, походу, он пораньше неё ушёл – и теперь она ждет своего конца и их новой «встречи». Где-то за пределами этого мира. Не буду я это читать.
Потому что в реальности хватает своей истории. И своей боли. И своего – до свидания.
– Хм. Я тоже. Такое чтиво – не для меня. Оставь завтра на полке на первом этаже.
Ты раньше моего уйдёшь. Я тоже пас. Не люблю грустные истории."
"Беру книгу. Не для того, чтобы оставить себе. А чтобы подсунуть её Таранову. Пусть почитает. Пусть, может, хоть в литературе поймёт, каково это – быть на той стороне. Или он уже всё тысячу раз продумал, а это я не могу смириться?
Улегшись на диван, снова думаю об этой истории. И, не выдержав, читаю несколько страниц. Надолго меня не хватает и ощущение кома в горле не отпускает.
