Потому что Таранов сидит за моим столом. Свежий и отдохнувший. Без темных кругов под глазами. И в целом, все как обычно: сногсшибательно красивый и харизматичный, с выглядывающими татуировками из под ворота рубашки.
Слегка приподняв брови, наблюдает за мной. А у меня внутри будто вулкан оживает. Эмоции так и хлещут огненной лавой."
"Открываю и закрываю рот, но ни звука не выходит. Я всё ещё в шоке.
– Со мной поделишься? – кивает на двойную порцию кофе в подставке, которую я держу. Раздвигает губы в улыбке, будто ничего и не было.
Ни его исчезновения, ни приступа, ни молчания. Словно прямым рейсом из Португалии.
На языке вертится что-то колкое, и слезы собираются в глазах.
Влад перестаёт улыбаться, встаёт и подходит. От его близости учащается пульс и поднимается давление.
– Тань, – тянет ко мне руку, проводит пальцем по подбородку. – Ну вот что с тобой делать, а?
Хочется уже на всё наплевать. На его решения, на себя, вообще на всё. Просто прижаться к нему и обнимать.
Внутри будто вырвали огромный колодец и наполнили его нежностью. Никогда подобного никому не испытывала. И больно и одновременно хорошо.
– А сам как думаешь?
– Думаю… дать нам шанс. Но не уверен, что ты согласишься. Потому что своего решения по Швейцарии я не отменю.
– А потом? – мой голос звенит от напряжения.
– Тебе решать.
Я всё-таки думаю, что некоторые люди приходят к нам, чтобы забрать у нас личную силу. А некоторые – чтобы её вернуть.
С одной стороны, Таранов многое у меня забирает: спокойствие, рутину, ощущение, что всё под контролем, да даже будущее! Но с другой он даёт то, из-за чего хочется дышать. А еще огромное желание быть с ним. Вопреки всему.
47 глава
ТаняТаранов внимательно смотрит на меня. Его присутствие одновременно успокаивает и будоражит. Всегда так с ним.
– Пахнешь вкусно, земляникой, – наклоняет голову, задевает губами щеку.
Запрещённый приём!
Воздуха и без того не хватает в лёгких, словно я забыла, как дышать, а сейчас и подавно.
Столько дней молчания, столько мыслей, столько всего накопилось… Похоже на крышку у закипевшего чайника, которую вот-вот сорвёт и ошпарит нас двоих всеми этими чувствами. Потому что невозможно их в себе держать. Да и не хочется. Если проживать свою жизнь, то до донышка.
– У меня начались месячные, – выпаливаю я тихо, почти шёпотом.
Он широко улыбается, а мне хочется ударить Влада.
