Алкоголь добавляет смелости, хотя я не особо люблю это состояние. Просто не привыкла проигрывать. Да и победу или поражение нельзя выразить цифрами – это больше про то, что чувствуешь внутри. Если сдался, то проиграл. Переводя на мои реалии: сидеть истуканом, цедить шампанское, думать, какое новое испытание придумает мне Толя – это принять поражение. А пойти и отдохнуть, как требует душа (и не только моя) – это уже явно победа.
Выхожу из-за стола и иду в толпу, но так, чтобы быть в поле зрения Таранова. Ловлю ритмы музыки и двигаюсь в такт, по-настоящему кайфуя от процесса и заодно выплёскивая накопившиеся эмоции.
И на счёт Толи, и на счёт Таранова, и в целом.
Пусть я только в начале пути, впереди сложный судебный процесс, море ответственности и тяжелых дней, но сейчас – вот прямо сейчас – я не хочу об этом думать. Хочу верить, что всё преодолею.
И… ощущение, будто мне снова двадцать.
Диджей ставит один за другим классные треки. Ноги аж начинают гудеть с непривычки. Бёдра выписывают восьмерки. Я давно не танцевала, но будто и не забывала, как это делается.
Бросаю взгляд в сторону столика и не обнаруживаю там Влада.
Но в следующее мгновение чувствую чьи-то руки на талии сзади и шлейф знакомого аромата.
– Меня сейчас приступ схватит. Ты этого добиваешься? Ну и Артур двух своих эскортниц позабыл – на тебя сидит, слюни пускает.
– Поэтому пришлось подняться и показать, кто тут хозяин?
– Ну да, невеста-то одна отплясывает на танцполе.
Смеюсь. Девушки ему уже доложили?
– Ну а что мне еще им было сказать, когда они спросили давно ли я в эскорте? Хотя правда в том, что я такая же, как они, только…
– Глупости, – перебивает Таранов и проводит кончиком языка по шее.
– Ты другая.
Это так трепетно. И его слова, и его прикосновения.
Музыка пульсирует в висках, смешиваясь с ритмом собственного сердца. Его ладони скользят выше, обхватывая ребра, большие пальцы впиваются в диафрагму – будто пытается удержать ускользающий воздух. Я запрокидываю голову ему на плечо, чувствуя, как горячее дыхание касается шеи.
Откликается каждая клетка.
– Дрожишь, – его губы прилипают к коже за ухом, слова растворяются в гуле басов.
Ноги предательски подкашиваются, но он ловко подхватывает меня, прижимая спиной к себе. Его бедра двигаются в такт, каждое движение намеренно замедленное, провокационное. Рука скользит вниз, обвивая живот, палец цепляется за край платья – достаточно, чтобы оголить бедро.
– Ты… – пытаюсь обернуться, но он прикусывает мочку уха, и я охаю.
– Ш-ш-ш.
