Хоть раз в жизни будь человеком, сказал Билли Нику, когда пощадил его. И черт побери, он пытается выполнить завет, пускай и единственным понятным ему способом: с помощью денег.
— Знаю, «спасибо» я не заслужил и не жду, — говорит Ник. — Ты прекрасный работник, Билли. Свое дело ты сделал.
Билли, не прощаясь, нажимает «ОТБОЙ».
8
Протерев все тело салфетками с детским маслом, Билли залезает под душ и моется, пока стекающая с него коричневая вода не становится почти чистой. И все равно на двух банных полотенцах остаются следы автозагара.
Элис спрашивала, сможет ли он уснуть, и он ответил «да», но теперь ему не спится. Перед глазами мелькают картинки происходившего в «Вышине», где он провел не больше часа (если не меньше), хотя казалось, все пять. Особенно четко запомнилась перестрелка с Эдисоном. Летящие во все стороны щепки. Звук смыва.
Четыре лба — куда уж серьезней? — сказал Ник. Но ведь Сэл, стоявший на воротах, даже не снял с плеча свой мосси, Фрэнк ни разу не обернулся в коридоре, а Реджи и вовсе забыл вооружиться, пришлось лезть в диван за пистолетом Ника.
Только Дана Эдисон был настроен серьезно: даже в туалет взял с собой пушку. И Мардж, конечно. Старуха была очень серьезна и почти не повелась на маскарад.
Не забыть про щедрые чаевые, напоминает себе Билли. Двадцатки должно хватить.
Он поворачивается на бок и почти засыпает, как в голову вдруг приходит неприятная мысль. Билли вновь ложится на спину и глядит в темноту. М-да, хуже не придумаешь: он оставил рисунок Шан — фламинго Фредди, переименованного в Дэйва, — на передней панели того старого пикапа.
И ведь у него было время его забрать, просто он не подумал. Тогда ему хотелось одного: свалить.
Забудь, говорит он себе. Это ерунда, просто рисунок. Подумаешь."
"Ерунда-то, может, и ерунда, но Билли от этого не легче. Потому что рисунок для него был — да, был, правильнее говорить в прошедшем времени — чем-то вроде пинетки в Фаллудже. Той, которую он посеял перед штурмом «Веселого дома».
Очередной талисман утерян. Билли пытается убедить себя, что это все предрассудки сродни россказням об отеле-призраке в Сайдуайндере, но это не помогает.
Ему все равно плохо. И ведь Шан столько любви вложила в рисунок…
Спи, болван, думает Билли.
Он наконец засыпает, но просыпается в самый черный предрассветный час: во рту пересохло, кулаки крепко стиснуты. Ему приснился сон, такой правдоподобный и яркий, что первые минуты Билли даже не может сообразить, где он — в «Рамада инн» или в «Башне Джерарда».
